– Кроме того, если ваши люди будут как следует выполнять свою работу, мы с женой сможем бродить по окрестностям, не боясь опасности. Я не собираюсь жертвовать своей свободой и день и ночь скрываться в доме. И, уж поверьте, сам сумею защитить жену.
– Ваша светлость, – начал Фокс, умиротворяющим жестом протягивая руки, – по многолетнему опыту я знаю, что подобные ситуации весьма, мягко говоря, мучительны, особенно для человека вашего положения. Но я пренебрег бы своим долгом, если бы не напомнил, что ни на чем не основанное решение лорда Таунсенда покинуть столицу в самый разгар сезона делает его главным подозреваемым.
Кроме того, я и мои люди стараемся лишь охранять вашу жену…
– За что я и плачу вам целое состояние, – язвительно напомнил Джордан. – Следовательно, не мешало бы вам все-таки делать по-моему!
Фокс, давно привыкший к несправедливым претензиям и нападкам знати, смиренно кивнул:
– Постараемся, ваша светлость."
"– И я не потерплю никаких беспочвенных обвинений адрес моей жены.
Фокс снова поклонился и вышел. Но едва двери кабинета затворились за ним, полнейшая уверенность в собственной правоте медленно покинула Джордана. Сунув руки в карманы, он прислонился головой к спинке стула и прикрыл глаза, безуспешно пытаясь выкинуть из памяти слова сыщика, сотнями назойливых молоточков стучавшие в мозгу:
«Ни на чем не основанное решение лорда Таунсенда делает его главным подозреваемым… Ваша жена и лорд Таунсенд отправились на прогулку… Серьезный разговор… они обнимались и целовались… Я нахожу их действия подозрительными…» Безмолвный протестующий вопль заглушил слова сыщика.
Джордан дернулся и тряхнул головой. Это чистое безумие. Достаточно тяжело смириться с тем, что Тони, которого он любил как брата, вероятно, замышляет его убить. Но Джордан ни на секунду не позволит себе посчитать, будто Алекс тоже предает его. Эта искренняя, полная жизни чаровница, которая сегодня поддразнивала его, шутила и судорожно прижимала к себе, когда он любил ее… там… на берегу… просто не может, не может желать Тони.
Сама мысль была безумной! Непристойной! Он отказывался верить этому.
Потому что не вынесет, если это окажется правдой. Джордан тяжело, прерывисто вздохнул. Приходилось признать: Александра похитила его сердце с той минуты, когда впервые ворвалась в его жизнь. Еще девочкой она сумела завоевать его восхищение и очаровать. Но, став женщиной, манила, дарила наслаждение, бесила, завлекала и интриговала.
