– Тони взглянул на верхушки деревьев и вздохнул:
– Я часто гадал, как он способен это вынести.
– Но надеюсь, родители Джордана не находили твое общество неприемлемым?
– Нет, но я редко гостил у них и приезжал, лишь когда тетя с дядей отправлялись в Лондон. Я не мог выносить их присутствия и удушливой атмосферы этого места. Меня просто трясло. Кроме того, дядя ясно дал понять моим родителям, что мое присутствие в Хоторне нежелательно, поскольку я мешаю Джордану заниматься и отвлекаю от серьезных вещей.
В тех редких случаях, когда ему позволяли отдохнуть, он предпочитал бывать у нас, потому что обожал мою мать и пользовался случаем, чтобы побыть среди любящих его людей. – Тони печаль – но улыбнулся. – Помнится, когда ему было восемь лет, он попытался поменяться со мной, обещая отдать титул и имения за мою семью. Клялся, что позволит мне быть маркизом, если я соглашусь жить в Хоторне.
– Я совсем не так представляла его жизнь, – заметила Алекс, когда Тони замолчал.
– Когда я была маленькой, воображала, что нет ничего лучше богатства.
Она вспомнила свое детство, игры с приятелями, беззаботные, беспечные времена, тепло дружбы с Мэри Эллен и ее семьей. Как грустно узнать, что Джордана лишили детства!
– Не всех отпрысков знатных семейств воспитывают в такой строгости.
– А его родители? Какими они были? Она смотрела на него с такой неподдельной озабоченностью, что Тони обнял ее за плечи в знак того, что сдается и готов рассказать правду.
– Чтобы не вдаваться в подробности, объясню только, что мать Джордана пользовалась печальной славой известной кокетки, чьи любовные похождения были столь же многочисленны, сколь неразборчивы. Но моему дяде, казалось, не было до этого дела. Он считал женщин слабыми, развращенными созданиями, не способными сдерживать свои страсти. Правда, сам он был таким же распутником, как она. Однако там, где речь шла о Джордане, он не допускал ни малейших послаблений.
Никогда не позволял Джордану забыть, что он – Таунсенд и будущий герцог Хоторн. Считал, что сын должен быть сообразительнее, отважнее, более гордым и достойным имени Таунсендов, чем все его предки. Чем сильнее Джордан старался угодить отцу, тем требовательнее тот становился."
"Если Джордан плохо приготовил урок, наставнику разрешалось пороть его, если не появлялся к ужину с точностью до секунды, ему не позволяли есть до следующего вечера.
