– Именно этого я и боюсь, – с сожалением хмыкнула Александра, в последний раз оглядывая в зеркало великолепный туалет из лимонно-желтого шифона, собранный на плечах крохотными складочками, пересекающими грудь по диагонали и образующими смелое глубокое декольте, из которого соблазнительно вздымались белоснежные полушария. Широкая полоса таких же горизонтальных складок обхватывала узкую талию, от которой водопадом струились прозрачные юбки. Туалет дополняли длинные перчатки; в ушах и на шее сверкали бриллианты. Блестящие волосы были уложены элегантным узлом на затылке и перевиты бриллиантовой нитью.
Простая прическа оттеняла тонкие точеные черты лица, придавая Александре более взрослый вид, прекрасно подчеркивающий, однако, молодость и необычный покрой платья.
Захватив маленький, расшитый бисером ридикюль, Александра весело предупредила:
– Не стоит дожидаться меня, Мари. Я проведу ночь в доме подруги.
И хотя она покривила душой, однако все же не собиралась позволить Джордану Таунсенду снова овладеть ею и по крайней мере сегодня знала, как этого избежать.
«Уайтс», самый привилегированный и закрытый мужской клуб в Англии, выглядел в точности как полтора года назад. Однако, переступив порог величественного здания, Джордан мгновенно понял, что какие-то неуловимые перемены все же произошли.
Правда, обстановка была все той же: удобные кресла, расставленные вокруг низких столов, дабы джентльмены смогли отдохнуть и расслабиться, выиграв или проиграв в карты целое состояние. Большая книга, где записывались пари, – вещь, такая же священная для игроков, как Библия для методиста, – лежала на прежнем месте.
Но сегодня вокруг нее толпилось куда больше людей, чем обычно.
– Хоторн! – воскликнул кто-то сердечно… пожалуй, чересчур сердечно, и мужчины, собравшиеся у книги, словно по команде, встрепенулись и устремились к нему.
– Счастлив, что вы вернулись, Хок! – объявил лорд Харли, энергично пожимая руку Джордана.
– Рады видеть вас, Хок, – добавил кто-то, и все друзья и знакомые наперебой спешили поздравить его с благополучным прибытием в лоно семьи и общества, с пылом, показавшимся Джордану несколько преувеличенным.
– Выпьете что-нибудь, Джордан? – мрачно предложил Джон Камден и, бесцеремонно схватив бокал мадеры с подноса проходившего мимо лакея, втиснул его в пальцы друга.
Полностью сбитый с толку и ошеломленный столь странным поведением, Джордан отдал мадеру лакею.
– Виски, – коротко велел он и, извинившись, направился к книге пари.
