Немыслимо, чтобы молодая женщина, когда-то неприкрыто боготворившая мужа, посмела бросить ему вызов! Однако безумное, непреодолимое желание, охватившее Джордана всего несколько минут назад, поразило, расстроило и крайне его обозлило… Правда, наиболее вероятной причиной стало, видимо, вынужденное воздержание.
Джордан понимал, что Александра никогда не станет услужливой, покорной женой его грез, но ее поистине непокорный дух станет более чем достаточной наградой. Она не лгунья, не трусиха и никогда ему не наскучит.
Лишь за последние полчаса она представила ему список его любовниц, честно призналась во всех грехах и сумела возбудить так, что он едва не потерял голову. Нет, ему не придется с ней скучать.
Он взял со стола перо, рассеянно повертел его в пальцах и вдруг нехотя улыбнулся. Боже, как она прекрасна, с этими неистовыми огромными глазами, мечущими зеленое пламя, и порозовевшими от гнева алебастровыми щеками. И все же, пока Александра будет держаться в рамках приличия, он готов позволить ей наслаждаться всеми преимуществами положения герцогини Хоторн.
Пока будет держаться в рамках.
В дверях возникли Хиггинс и Джон Камден.
– Насколько я понимаю, – усмехаясь, спросил граф, – вы решили помириться с женой?
– Она сделает, как ей велено, – с полнейшей уверенностью ответил Джордан.
– В таком случае вы, конечно, присоединитесь к нам сегодня и приедете в «Уайтс»?
– Превосходно, – согласился Джордан, и мужчины принялись обсуждать дела их горнодобывающей компании.
Глава 22
Прямо из кабинета Джордана Александра направилась в переднюю, где сообщила дворецкому, что Филберт и Пенроуз ни в коем случае не будут работать на кухне, и попросила послать их в малую столовую, а сама с приклеенной к лицу улыбкой пересекла холл.
Обычно эта комната, отделанная в солнечных тонах и выходившая в сад, неизменно придавала ей бодрости, но сегодня, войдя и закрыв за собой дверь, Александра устало вздохнула и медленно, словно старуха, побрела к окнам.
Она чувствовала себя так, словно только что вступила в битву с армией великанов. И проиграла.
Стыд и ужас бушевали лесным пожаром, и Алекс в отчаянии закрыла лицо руками, пытаясь честно признать страшную правду: теперь, как и год назад, стоит Джордану прикоснуться к ней, и она готова на все! О, она может противостоять его гневу, но не улыбке и поцелуям! Сладостное насилие этих поцелуев зажгло пламя в душе, сердце и теле.
