Глядя в потемневшие зеленовато-голубые глаза и нахмуренное личико, он снова и снова гадал, почему она с самой первой встречи была способна заставить его смеяться и отчего он чувствует такое всепоглощающее, неутолимое желание завладеть ею и укротить, не сломив, однако, этот неукротимый дух. Она почти неузнаваемо изменилась и все же подходит ему куда лучше, чем любая женщина, которую он когда-либо надеялся найти.
– Весь этот спор о судебных тонкостях невольно напомнил мне о некоторых законных правах, которыми я не пользовался вот уже больше года, – объявил он и, схватив ее за руки, насильно притянул к себе.
– Стыдитесь! – взорвалась Алекс, охваченная безрассудной паникой, и попыталась вырваться. – Я все еще помолвлена с вашим кузеном!
– Поистине убедительный аргумент! – усмехнулся Джордан.
– Не смейте меня целовать! – разъяренно предупредила Александра, упираясь ладонями ему в грудь.
– Очень жаль, – тихо ответил он, прижимая ее к мускулистой груди, так что ее руки оказались в плену между их телами, – потому что мне интересно убедиться, по-прежнему ли я могу заставить тебя пылать в жару.
– Вы зря тратите время! – вскричала Александра, поворачивая голову и умирая от стыда при безжалостном напоминании о том, как безнадежно она была увлечена Джорданом, когда утверждала, что от его поцелуев тело горит огнем. Если верить слухам, поцелуи Джордана Таунсенда были причиной повышенной температуры у половины женщин Англии.
– Я была наивным ребенком. Теперь же стала взрослой женщиной и познала поцелуи других мужчин, которые ни в чем вам не уступают… а может, и превосходят!
Вместо ответа Джордан запустил пальцы в тяжелую копну волос на затылке и резко дернул, так что ее голова беспомощно запрокинулась.
– Сколько их было? – процедил он сквозь зубы, не замечая, как дергается жилка на щеке.
– Десятки! Сотни! – задохнулась Алекс.
– В таком случае, – вкрадчиво-угрожающе протянул он, – вы, должно быть, достаточно опытны, чтобы заставить пылать в жару меня.
И прежде чем она успела ответить, его губы прижались к ее рту, яростно, властно, в безжалостном, терзающем поцелуе, совершенно непохожем на нежные поцелуи Тони или на те украденные потерявшими голову поклонниками, стремившимися узнать, не позволит ли она им большие вольности.
