Вынудив себя забыть о регенте, она обратилась мыслями к гораздо более важному предмету – к предстоящему столкновению с Джорданом.
– Доброе утро, Хиггинс, – вежливо приветствовала она. – Где сегодня Пенроуз и Филберт?
– Его светлость отослал их на кухню. Он… как бы это сказать… считает… что они не подходят… то есть…
– Хотел убрать их с глаз долой, верно? – осведомилась Александра.
– Совершенно верно. Александра негодующе застыла.
– Надеюсь, вы сказали его светлости, что Филберт и Пенроуз мои др… – Она подавила готовое сорваться неуместное слово «друзья» и заменила его привычным «слуги».
– Да, я упоминал об этом.
Александра сверхъестественным усилием поборола приступ ярости. Очевидно, два несчастных старика не способны прислуживать принцу-регенту и выдержать такой напор визитеров, и в этом Хок прав. Но унизить их, отослав на кухню, вместо того чтобы дать работу в другом крыле дома… это несправедливо и жестоко! Кроме того, девушка заподозрила, что Хок просто мелочно мстит.
– Будьте добры предупредить его светлость, что мне нужно с ним поговорить, – велела Алекс, стараясь не сорвать гнев на Хиггинсе, – и как можно скорее.
– Его светлость тоже выразил желание видеть вас в половине второго у себя в кабинете.
Александра взглянула на огромные часы в холле. Через три с четвертью часа! Три с четвертью часа ожидания, пока она сможет сказать человеку, за которого так опрометчиво вышла замуж, что желает исправить ошибку. А пока она повидается с герцогиней и Тони.
– Алекс! – позвал Тони с другого конца коридора как раз в тот момент, когда Александра подняла руку, чтобы постучать в дверь спальни герцогини. – Как ты себя чувствуешь? – спросил он, подходя, ближе.
Александра с сестринской нежностью улыбнулась ему:
– Прекрасно. Проспала почти весь день и всю ночь. А ты?
– Глаз не сомкнул, – признался Тони. – Ты уже видела это? – Он протянул ей газету.
Александра рассеянно покачала головой, пробегая глазами страницу, заполненную сообщениями о похищении и побеге Джордана, включая полное восхвалений интервью с его товарищем по несчастью, американским матросом, которого герцог спас, рискуя собственной жизнью.
Двери комнаты герцогини распахнулись, и показались два лакея с тяжелыми сундуками на плечах. Герцогиня стояла посреди спальни, отдавая приказы горничным, складывающим ее вещи в сундуки и саквояжи.
– Доброе утро, дорогие, – приветствовала она внука и Александру, давая им знак войти.
