Монокли и лорнеты, однако, были направлены не на герцогиню, а на несравненную красавицу, не имевшую ни малейшего сходства с измученной бледной девушкой, присутствовавшей в церкви во время заупокойной службы.
Стоявший подле Энтони сэр Родерик Карстерз надменно приподнял брови и процедил:
– Хоторн, надеюсь, вы откроете мне, кто эта темноволосая леди рядом с вашей бабушкой?
Энтони с непроницаемым видом обернулся к Карстерзу:
– Вдова моего кузена, герцогиня Хоторн.
– Да вы шутите! – протянул Родди с чем-то весьма напоминающим удивление, что само по себе было невероятным, поскольку его вечно пресная физиономия никогда ничего подобного не выражала.
– Не хотите же вы сказать, что это очаровательное создание – тот самый тощий несчастный воробушек, которого я видел на поминальной службе по Хоку?!
Пытаясь скрыть свое раздражение, Тони сдержанно ответил:
– Она тогда была слишком молода и не оправилась от потрясения."
"– По-видимому, с годами «настоялась», – сухо заметил Родди, поднимая лорнет.
– Совсем как старое вино. Да, ваш кузен всегда был ценителем вин и женщин. Она делает честь его репутации. Кстати, – продолжал он, растягивая слова и все еще не отводя глаз от Александры, – говорят, что прелестная балерина Хока с тех пор не пустила в свою постель ни одного мужчину! Просто уму непостижимо, не правда ли, как подумаешь, что в наше время любовница может быть куда более верной, чем законная жена!
– На что вы намекаете? – взорвался Энтони.
– Намекаю? – переспросил Родди, обращая на него саркастический взор.
– Помилуйте, ни в коей мере! Но если вы не хотите, чтобы общество пришло к тому же заключению, что и я, не советую вам неотступно наблюдать за ней с таким откровенно ревнивым блеском в глазах. Она, кажется, живет с вами в одном доме, не так ли?
– Заткнитесь! – рявкнул Энтони. Однако сэр Карстерз, настроение которого менялось с фантастической быстротой, беззлобно улыбнулся:
– Танцы вот-вот начнутся. Представьте меня даме. Я претендую на первый.
Энтони поколебался, стискивая зубы.
Он не мог, не имел права отказать Родди в просьбе, более того, прекрасно знал, что, если все-таки уклонится, Карстерз не задумается уничтожить репутацию Александры, повторив только что высказанное им измышление. А Родди был самым влиятельным членом круга, в котором вращался Тони.
Энтони унаследовал лишь титул Джордана, но не его высокомерие и непробиваемую самоуверенность, завоевавшие тому непререкаемый авторитет в высшем обществе.
