Сердце девушки смягчилось еще больше, когда ей пришло в голову, что если герцогиня не может есть, значит, расстроена гораздо сильнее, чем хочет показать.
Александра с тяжелым вздохом пригладила волосы и решила, что герцогиня все-таки собиралась предложить мир. Девушка не могла вынести мысли о том, какая тяжесть лежит на душе у семидесятилетней женщины.
Через полуоткрытую дверь голубой гостиной Александра увидела герцогиню, сидевшую на стуле с высокой спинкой и смотревшую на огонь. Даже сейчас герцогиня казалась неприступно-грозной, однако что-то в ее застывших чертах напоминало Александре мучительные страдания ее матери сразу же после кончины отца, еще до появления второй жены превратившего скорбь миссис Лоренс в ненависть.
Девушка тихо ступила в комнату. Ее тень упала на герцогиню; та резко вскинула голову и тут же отвернулась, но Александра успела заметить подозрительно блестевшие глаза.
– Ваша светлость, – робко окликнула девушка, шагнув вперед.
– Я не давала вам позволения вторгаться сюда, – бросила герцогиня, но на этот раз Александра не позволила себе обмануться резким тоном.
Тем же успокаивающим голосом, которым обычно говорила с матерью, она подтвердила:
– Нет, мадам, конечно, не давали.
– Убирайтесь.
Побежденная, но не сдавшаяся, Александра, однако, упрямо возразила:
– Я не останусь надолго. Просто хотела извиниться за все то, что наговорила сейчас. Это было непростительно:
– Я принимаю ваши извинения. А теперь вон!
Игнорируя убийственный взгляд герцогини, Александра подошла ближе:
– Я думала… поскольку нам обеим необходимо поесть, наверное, мы смогли бы проглотить что-то, если бы пообедали вместе.
Возможно… мы даже сумели бы вытерпеть общество друг друга.
– Если вам не хватает общества, можете отправляться к своей мамаше, как я и предлагала!
– Потому что, – сдавленно прохрипела Александра, мне необходимо быть рядом с теми, кто любит его.
Нестерпимая боль на миг исказила лицо герцогини. Она немедленно постаралась призвать на помощь обычную сдержанность, но в это кратчайшее мгновение Александра поняла, какое отчаяние кроется за внешней невозмутимостью.
Стараясь не выказать, как разрывается ее сердце от жалости и сострадания, Александра поспешно села напротив герцогини и сняла крышку с блюда. Тошнота подступила к горлу при виде еды, однако она лучезарно улыбнулась.
– Хотите кусочек этого чудного цыпленка или предпочитаете говядину?
Герцогиня поколебалась, не сводя взгляда с Александры.
