С одной стороны, да — не должна. Это не её ребёнок, а мой. Но с другой стороны — это очень некрасиво звучит. Могла бы попытаться понять и принять моё прошлое, раз уж собралась строить свою жизнь со мной.
— Это тебе она чужая, а мне — нет, — ответил я. — И я очень надеюсь, что слышу от тебя подобные слова в последний раз. Оля — моя дочь, нравится тебе это или нет. И тебе придётся либо принимать её, как меня, как и то, что мы будем общаться, она будет иногда оставаться в нашем доме, либо делать свой выбор.
— Какой свой выбор? — вскинулась она.
— Ром, какой выбор?
— А что — много вариантов? — съязвил я. — По-моему, всего два. Или принимать, или…
— Спровадить меня решил, да? — совсем вспылила она. — Заговорил о расставании?
— Я сказал ровно то, что хотел сказать, — ответил я. — Либо ты принимаешь этого ребёнка, либо наши дорожки расходятся.
— Да ты даже не знаешь точно, твоя ли она дочь, а уже говоришь о расставании со мной! С чего ты уверен, что твоя Катя не врёт?
«Моя Катя»…
Если бы она была моей.
Всё было бы иначе. Но теперь я не признаюсь даже сам себе, что жалел о расставании миллион раз."
"— Тест-ДНК развеет все сомнения, — сказал я. — На слово я, конечно, не верю. Но теоретически, Оля может быть моей дочерью, я же тебе всё это уже объяснял. В общем, Лада, я тебе всё сказал. Если ты мне будешь выносить мозги из-за Оли и ревновать к собственному ребёнку — итог у нас один.
— Да знаешь куда иди? — высказалась она и повесила трубку.
Хм… Послала?
Ну что ж… Пойду.
Ты сама это начала, детка.
Теперь бы Катю из лап Виктора выдернуть. Припрётся же в больницу, осел лысеющий…
— Алло, па, — снова взялся я за телефон. — Можно я сегодня пораньше уеду? Об Ольке переживаю, думать ни о чем не могу.
— Да, конечно, езжай, — вздохнул отец. — Хоть что-то успел сделать?
— Успел, пап, успел.
— Ну, езжай. Привет передавай.
Я понял его посыл. Папа очень надеялся, что Олечка придёт в себя и будет делать это чаще и на более длительное время. Впрочем, мы все на это надеялись.
Её сегодняшнее пробуждение на целых двадцать минут вселяло надежду.
— Хорошо, обязательно передам. Если получится, — ответил я ему.
— Давай.
Отец повесил трубку, а я глянул на часы — четыре вечера. У меня есть ещё час, чтобы опередить Виктора и увезти Катю из клиники раньше.
Я понимаю, что глупо мешать им видеться, один день погоды не сыграет, но если у меня такая возможность имеется, я обязательно ей воспользуюсь.
Зачем я это делаю? Да ревную как придурок.
