Дальше отступать некуда, а хотелось бы.
— Что ты хочешь от меня, Ром?
Он навис надо мной. Серые глаза опустились на мои губы, и кожу закололо, совсем также, как когда нам было по семнадцать, и Роман, одержимый страстями, зажимал меня в школьном коридоре. И нас обоих это пьянило круче вина… Теперь нам почти тридцать обоим, на лице Ромы щетина взрослого мужчины, а я прожила многое, но пьянит нас точно также… — Хочу, чтобы ты ответила: он лучше меня? Сколько раз за ночь он тебя доводит?
Не отдавая себе отчёта, что делаю, замахнулась и от души залепила ему по роже.
Роман зажмурился от удара и в то же время крепче сжал мою руку. А потом открыл глаза и я замерла от этого взгляда. Мне казалось, что он сейчас меня порвёт на мелкие кусочки, прямо на этой террасе…
Резко открывшаяся дверь заставила нас отскочить друг от друга.
— Катя, Оле плохо, — сказала взволнованная Наташа.
— Боже… — моя душа ушла в пятки, и я кинулась в комнаты.
Олю уже положили на диван, но она была явно без сознания. Я присела рядом и попыталась понять, что с ней, позвать.
— Оля, Олечка, — говорила я нежно, чтобы не напугать её, а у самой внутри всё кричало от страха.
Что с моим ребёнком? Она ведь не болела ничем? Откуда обморок?
Привести её в чувство нам не удалось даже нашатырным спиртом.
— Скорую, — сказала я. — Вызовите скорую.
— Да вызвали, — ответил Пётр, который выглядел не менее перепуганным, чем его жена. — Но они сюда под ночь не скоро приедут. Есть, кто не пил, и за рулём?
— Я не пил, — отозвался Роман и вышел вперёд.
— Давайте тёплый плед. Катя, собирайся, я вас отвезу.
Плед нашли, завернули в его Олю без сознания, и Роман на руках понёс её в машину. Я, натягивая на ходу кофту, бежала следом, прихватив сумку. Роман осторожно уложил дочь на заднее сиденье, я села рядом с ней, а он на водительское место, и выехал на дорогу.
— Документы есть с собой? — спросил он, сосредоточенно управляя мощным автомобилем.
— Да, — кивнула я, — удерживая руками Олю как драгоценность, чтобы она не дай бог не свалилась при езде, и молила небеса, чтобы этот странный обморок не оказался страшным проявлением какой-то болезни… — Я всегда ношу с собой свои и её документы.
— Умница, — кивнул он, и дальше мы ехали молча.
В приемном покое Олю переложили на каталку, и врачи повезли её в отделение. Нас не пустили, сказали накинуть на себя белые халаты, оформляться, и ждать, когда врачи дадут какую-то информацию. Дверь закрылась, я сплела до боли меж собой пальцы рук.
