— Как Оленька себя ведёт дома после нас? — спросил он.
— Нормально, — ответила я. — Говорит, что Наташа и Лада с ней играют, и ей не скучно. Не знаю даже, как их благодарить обеих. Кстати, со следующей недели открывается сад, и я буду водить её туда. Больше не буду вешать Ольку на Наташу.
— Вешать… — хмыкнул Пётр. — Ты, Катюша, до сих пор никак не поймёшь или не свыкнешься, что больше не одна. У тебя есть семья — мы. И Олечка нам не чужая, мы хотим с ней общаться, и ничего общего с «свешивать ребёнка» это не имеет.
Мы всегда вам рады, и более того, я лично настаиваю, чтобы ты привозила Олю к нам на выходные. Бабушка и дедушка тоже имеют право требовать часы общения с внучкой. Я понимаю, что ты нас всех однажды, и нас с Наташей, ни за что вычеркнула из своей жизни и жизни Оли, но придётся тебе это менять. Ты меня услышала?
— …Да, — оторопело ответила я после такой отповеди. — Я услышала.
— Значит, в следующие выходные мы будем ждать Олю, которая к тому моменту уже должна знать, что мы её бабушка и дедушка.
Иначе я расскажу ей сам.
Я уставилась на Петра. Нет-нет, я пока не готова!
— И не спорь, — изогнул одну бровь Пётр Сергеевич. Он прочёл мои эмоции по глазам — всё-таки, мужчина действительно успел хорошо меня узнать. — Я дал тебе время, но не вижу, чтобы ты торопилась.
— Я скажу ей. Обязательно, — виновато отозвалась я. Он прав — я не торопилась. Слишком страшно взять и сказать, да и как объяснять это малышке… И Роме.
— Тебе срок до конца следующей недели, — сказал Пётр Сергеевич.
— И Роме до этого расскажешь тоже.
— Хорошо, — кивнула я, понимая, что у меня не будет желания говорить ему и через год, поэтому принципиальной разницы, когда именно сказать, нет. — Скажу в течение недели.
— Далее сделаем тест-ДНК, — продолжил Пётр, удовлетворившись точными сроками от меня. — А потом — извини, я буду участвовать в твоей жизни. Олечка — наша первая внучка, мы с Наташей хотим, чтобы она получила хорошее образование, ходила в кружки и развивалась. Жила в хороших условиях, иначе все будут трубить, что внучка бизнесмена Питерского живет в нищете.
Да и вообще — мне бы самому хотелось лучшего и для Оли, и для тебя, глупая ты наша девочка. Мы теперь породнились, и привыкай быть Питерской уже сейчас. Прозвучало довольно странно. Воспоминания снова царапнули по живому.
Нет, я прекрасно поняла, о чём говорил Пётр Сергеевич — что я хоть и ношу другую фамилию, но в Оленьке течёт кровь и самого Петра, а потому я причисляюсь к его семье Питерских.
