Вот ведь свойство русского интеллигента – изуродовать чужую жизнь (про свою я и не говорю) и до самой смерти в этом каяться!
Ты спрашивала, почему я не ушел. Ответ прост – боялся. Боялся одиночества, неустроенности быта. Да и ребенок, которого я любил. И жена – ну чем она заслужила? Остаться на старости лет одной, без хорошо кормящей профессии. Да и как бы я ей объяснил свой уход? Просто не хочу с тобой жить, потому что не пылаю огненной страстью? Бред. В моем-то возрасте! Не люблю? Ну почему же ты на мне женился? Да и привычка.
Она хорошая женщина, достойная. Правда, любим мы почему-то нехороших и недостойных (это не про тебя, так, жизненный опыт).
Ладно, поныл – и будя. Тоскливо так, что… И жизнь к концу, и мысли пустые. Уже ничего не изменить – вот что страшно. А умереть почему-то не страшно. Может, оттого, что так бессмысленна моя «нонешная» жизнь?"
"Ну, все. Скоро конец. Последнее послание в руках. Послание в никуда. Дневник одинокого, умирающего человека.
Вот сейчас наберешься силенок и… Прочтешь, куда ж ты денешься. Узнаешь еще много интересного. Про себя и про него. Про то, что женщина, в принципе, неплохая и приличная. Обидеть такую грех. Пользоваться ею – можно. Потому что удобно. Что не любил… Надя, если не врать хотя бы себе, разве ты об этом не знала? Не чувствовала? Ни разу в голову не пришло? Книжек про любовь не читала? Как там, у них, которые любят, бывает?
Знала. И чувствовала. А вот верить не хотела! И мысли поганые гнала.
Суров, сдержан, не нежен. Бывает. Разные люди, разные. А муж неплохой. Даже хороший – особенно на фоне остальных. И еще… Любила. Конечно, любила. Поняла это года через три после того, как они расписались.
Ждала его однажды, а он задерживался. Потом оказалось – попал в аварию. Слава богу, все остались живы – только таксист сломал ключицу. А когда стояла у темного окна, прижавшись лбом к холодному и влажному стеклу, выла. В голос выла – только чтобы оказался живой! Пусть без ноги, без руки, только живой!
А когда увидела его силуэт у подъезда, бросилась бежать – вниз по лестнице, на первый этаж.
И рухнула к нему в руки, почти без сознания.
А он, ошарашенный ее поведением, гладил растерянно ее по голове и приговаривал:
– Ну что ты, хорошая моя! Что ты, милая! Все хорошо, все живы и почти здоровы! Все обошлось, слава богу! Идем домой, я чертовски проголодался.
И они пошли – медленно, в обнимку.
