А вот насчет любви…"
"Надеюсь, что не ненавидела. А ведь могла бы! И кто бы ее за это осудил?
Прекрасная мать, прекрасная жена. Никаких претензий.
А вот это и есть жизненный кошмар – когда никаких претензий! Ни у нее ко мне, ни у меня к ней. А к тебе у меня всю жизнь одни сплошные претензии! И у тебя ко мне! Смех и грех! И опять никакого счастья.
Вот и прав был поэт – что есть покой и воля. Покой – да, был. В известной степени. Воля? На свободу мою никто не претендовал. А про внутреннюю свободу мы и не говорим – все мы рабы системы и страха.
И даже ты, самая свободная из всех живущих на свете. Точнее – самодурка, идущая всю жизнь на поводу у своих желаний и потребностей.
Так, со мной разобрались. Возьмемся за тебя. Уверения, что ты всю жизнь жаждешь только неземной любви, – ложь и выдумка. Ты всю жизнь хотела «пристроиться». Ну, не в самом поганом человеческом смысле. И для женщины это вполне простительно, кстати.
И моя ответственная супруга тоже ведь по сути – пристроилась.
А ведь приличный и некорыстный человек.
Женщина должна прилепиться к кому-нибудь, такова ее сущность.
Твои «опыты» были, как правило, неудачны. Почему – объясню. Ты должна была сказать правду хотя бы себе! И тогда бы все встало на свои места. И желать тут можно только чего-нибудь одного – или сытой жизни, или пылких страстей. Все вместе не бывает. А ты пыталась – всей своей жизнью – этот закон опровергнуть. Вот отсюда и нестыковка.
Плюс твой дурацкий и взбалмошный характер и ангельская, сулящая одни удачи и радости внешность.
Да еще твоя холодная голова, страстное тело и желание полного тебе подчинения – морального и душевного.
Вот именно последнего я и не вынес.
Ох и занесло меня нынче! А все из-за твоего банального вопроса – отчего в твоей жизни все так нелепо?
Все так, как и должно быть. Не грусти, выходи на улицу и перестань писать жуткие письма Маше. У нее и так проблем – не приведи бог. Несчастная баба, несчастье с сыном, а тут еще ты.
Такое вынести могу только я – закалка. Пожалей ее! Твоя первая и последняя подруга. Ларочка не в счет – такая же потребительница, как и ты. За это вы друг друга любите и ненавидите – рыбак рыбака…
Все твои просьбы выполню, как только слезу с больничного – валяюсь пятый день, температурю. Отсюда любовь и понимание к Обломову.
Г.
Да! Николай обещал перепечатанного Мандельштама. Жду, как первую любовь. Потом – ты. После меня."
"Ничего нового.
