А вот котлеты разогревать не стал – пожевал колбасы.
Ладно, не беда. Никто с голоду не помер. Ни слова недовольства он ей не сказал. Только открыл дверь в комнату и спросил:
– Ну, что говорят врачи?
Не «Как ты себя чувствуешь?», а «Что говорят врачи»! Понятно – его интересовало, когда она встанет и все окажется снова на своих местах. А радикулит был сильнейший, и невропатолог из поликлиники даже предложил больницу. Какое! Конечно, она отказалась! Вызвали какого-то частного врача, тот сделал блокаду, и она поднялась.
А чего все это ей стоило, не знал никто – ни дочка, ни мама, ни уж тем более муж.
И гипертония у нее была! Только вот не позвонил Гриша таинственному В.В. – «приличному специалисту из Первой градской». Не позвонил. И консультации не попросил.
А позже, когда гипертония настигла и его самого, в лекарствах разобраться и не подумал – какие там адельфаны или корвалолы! И слов-то таких она от него не слышала. Таблетки раскладывала по трем розеткам для варенья – утро, день, вечер.
И рядом – стакан воды.
Далее. Премия. Никогда – надо быть честной – о деньгах она не думала: как бы сэкономить, допустим, на еде, чтобы собрать на море? Но разве не было бы ей приятно, принеси муж однажды эту самую премию, на которую она и не рассчитывала, и они бы решили сделать себе какой-нибудь подарок! Не из барахла тряпочного, нет! А, к примеру, внеплановую поездку – в Тбилиси или Ригу. Или хотя бы съездили в Святые горы, по Пушкинским местам, о чем Надя так давно мечтала.
Или купили бы новую кухню. Или обшили дачный домик новомодной вагонкой.
Разве когда-нибудь и кому-нибудь были лишними деньги?
Да нет, не в деньгах дело. Совсем не в деньгах.
Дело в том, что Надина жизнь занимала его гораздо меньше, чем жизнь пресловутой Э. Минц.
И еще. Всю их семейную, супружескую жизнь он Надю обманывал. Лгал. Таился от нее.
Нет, скорее так – у него была еще и другая жизнь – тайная, скрытая от посторонних глаз.
Полная событий, переживаний и сопереживаний – что больнее всего.
Ну, что ж, продолжим. Теперь деваться некуда – надо пройти этот путь до конца. Сейчас – пройти. А дальше… Дальше попробовать во всем этом хотя бы разобраться. Некуда деваться, некуда."
"Снова я. Пишу и вижу перед собой твое лицо. Так отчетливо, что даже не по себе. Точнее – гримасу на твоем лице. И опять недовольна.
