Был он тоже рыж и конопат – ну просто родной Катькин брат. Катька показывала гостю столицу, водила в театры и музеи и, как оказалось, влюбила в себя.
Они были, безусловно, парой – смешные, похожие не только внешне, но и по темпераменту. «Умный Козлик! – подумала Лора. – Мудрый. Просек, что надо родной и любимой девочке. Не зря кормил грудью».
Пока собирали документы на регистрацию, Янина Васильевна совсем сдала. Еще не оправилась после смерти любимого мужа – вторая потеря, Катькин отъезд.
Лора с возмущением выговаривала матери:"
"– Повезло этой тетехе, ты что, не понимаешь? Ничего в ней такого особенного, чтобы сразу и замуж! Да и за кого здесь выходить? Одна пьянь, бездельники, приспособленцы или бандиты.
Радоваться надо, а не слезы лить! Будет девка в нормальных условиях. В нормальной стране. Не то что здесь!
Мать плакала:
– Ты не понимаешь! Господи, какая же ты…
– Какая? – взвивалась Лора.
– Черствая. Сухая. Бессердечная. И еще – глупая. Ведь я в нее всю душу вложила! Я и дед. А где была ты? Устраивала свою личную жизнь.
Ладно бы устроила…
– Вот спасибо, мам, – кричала Лора, – за любовь и за поддержку! И еще за понимание!
– Никого у меня больше нет, – тихо повторяла мать, – никого. Сирота я теперь. Старая и больная сирота.
– А я? – удивлялась Лора. – Я же у тебя есть!
Мать грустно улыбалась:
– Ты, доченька, есть только у себя! И думаю, ты с этим вполне согласна.
«Никогда не перееду к ней! – думала Лора. – Даже после Катькиного отъезда. Сгнобит заживо, со свету сживет.
Лучше уж в своем Теплом Стане в тридцати трех метрах. Но – на свободе».
Володька звонил ей ежедневно с дежурными вопросами – как дела, как здоровье? Чего-нибудь нужно? А заезжал раз в две недели. Именно – заезжал. Словно проведать больную и престарелую родственницу. Сидели часок на кухне, болтали за жизнь. Володька показывал фотографии любимых внуков. Поругивал зятя и дочерей и… строил дачу – детям необходим свежий воздух.
Кстати, младшая Володькина дочь, та, что встречалась с женатым, не будь дурой, родила от него мальчика.
От жены ее любовник толком не ушел – жил неделю в одной семье, неделю в другой. И все уже привыкли и почти не возмущались. И даже Володька мудро изрек:
– Что поделаешь, жизнь у каждого своя. И не всегда по общепринятому шаблону. Есть у пацанчика отец – и ладно. И эта дура счастлива… – И грустно добавил: – Вот как бывает!
Они с Лорой были как добрые и старые знакомые, привыкшие друг к другу за долгую жизнь – почти родственники.
