Точнее – подремывало, как подремывают под телевизор старые люди. Наконец, словно почувствовав в комнате постороннего, она вздрогнула и открыла глаза, испуганно уставившись на Надю. И это были не глаза, а глазищи – совсем молодые, огромные, ярко-синего, без стариковского молочного налета, без катарактных пленок, в густых все еще ресницах. Именно глазищи.
Она смотрела на Надю и молчала. Точнее, молчали обе. Одна – потрясенная этими самыми глазищами, а другая – не понимая со сна, что, собственно, происходит.
Наконец хозяйка виновато, по-детски улыбнулась и спросила:
– Вы ко мне?
Надя кивнула, засуетилась, стала бестолково копаться в сумке, дергала молнию, которая никак не хотела открываться, и наконец достала запечатанный конверт, в котором лежала коричневая тетрадь.
– Это вам! – сказала она, протянув конверт.
– Мне? Как интересно! – оживилась Эва Минц и стала внимательно разглядывать конверт и вертеть его в руках. – А что там? – кокетливо спросила она. – Новогодний подарок?
– Подарок.
Наверное, – неуверенно проговорила Надя. – Хотя я не знаю, честно говоря, как поточнее его назвать.
Обладательница молодых синих глаз таинственно улыбнулась и заправила прядку жидких волос за ухо.
– Ой, как интересно! – улыбнулась она.
«Кокетничает, – подумала Надя. – Даже со мной кокетничает. А ведь глубокая старуха, черт побери». Было очевидно, что ей очень хочется поскорее остаться наедине с конвертом и наконец его вскрыть.
– А вы из собеса? – обворожительно улыбнулась она.
– Нет, – жестко ответила Надя. – Я не из собеса. Я жена Григория Петровича. И то, что там, – она кивнула на конверт, – принадлежит вам. И я думаю, точнее – уверена, что вам просто необходимо это прочесть. Ну просто чтобы все знать, понимаете? Раз это было так важно для него, я уверена, что это должно быть важно и для вас. Там то, что касается вас обоих, понимаете?
Она видела, как мгновенно потухли, поблекли синие глаза, потерявшие вмиг всяческий интерес к тому, что находится в конверте.
Улыбка медленно сползла с тонких сухих губ, и конверт был положен на маленький круглый столик, где стояла чашка с остывшим чаем.
– Благодарю вас, – сухо и манерно ответила госпожа Минц и отвела глаза к телевизору.
Аудиенция окончена, поняла Надя и, неловко потоптавшись, бросила короткое «до свиданья».
Госпожа Минц очаровательно улыбнулась и царственно махнула маленькой лапкой:
– Всего вам наилучшего!
Надя вышла в коридор. Из кухни вышла Наталья.
