— Привет, — откинулся на спинку своего сидения, достал сигареты и тоже прикурил.
Мы снова молчим. Он крутит в пальцах зажигалку, я замечаю, что повторяю его жест, тут же откидываю ее на панель.
— Ко мне сегодня приходила дочь Денисенко, — достает из кармана мобильный, показывает уже знакомые фото. — Помощи просила, — усмехается. — Условия пыталась ставить. Знаешь, из серии «Вы же понимаете, кто мой папа!». Не подумала только девочка, что такая выходка по ее папе ударит не меньше, а потом папа зашлет ее учиться на Аляску или еще дальше, если найдет подходящее место.
Зацепил ты ее сильно, сын!
— И что, даже не будешь снова заставлять жениться? — смотрю на него не спеша поддерживать наигранно веселое настроение. — Неплохой вариант. Удобные связи. Все, как ты любишь.
— Посмотри, каким ты стал? — отец не ведется на провокацию. — Не видишь? Ты повзрослел, Гер. Не пытаешься убить себя на трассе даже имея тачку под жопой, не бухаешь без меры, не тянешь в рот всякую дрянь и спишь только с одной женщиной. Ты строишь неплохой бизнес имея на руках сильно ограниченный бюджет.
Знаешь, Амиров, я горжусь тобой, — я аж слюной подавился. — Честно, не верил, что ты справишься. Боялся, что станет хуже и ты просто скатишься окончательно. Я бы не бросил, — папа смотрит на меня так, как не смотрел, наверное, со школы. И мысленно я так же, впервые за столько лет назвал его именно «папа». — но ты не сломался и очень много сделал за такой короткий срок.
— У меня появился отличный стимул, — улыбаюсь ему. — До хрена всего переосмыслил за это время.
Работы еще шквал, но вроде стало что-то получаться.
— Бесспорно! — он вытащил из кармана связку моих ключей. — Забери, это твоё, — в груди что-то замерло. — Я был не прав, — произносит Аслан Амиров — вместе с ключами от моей квартиры и машины протягивая мне ладонь. — Извини.
— Я тоже тот еще кусок дерьма, — крепко сжал его руку. — Но знай, что за свое я всегда буду бороться до конца, даже с тобой!
— Я расторг договор с Михаилом Реваль, — отец не спешит отпускать мою руку.
— Подумал, что мои счеты со старым Камаевым не должны касаться наших детей, — мне не верится в то, что происходит, в то, что я слышу. Сердце больно стучит в груди, но это облегчение и радость. Хотя бы на одном фронте напряжение сходит на нет. — Я так понял, Тая попала в больницу? Аня после выписки, не предупредив меня, сразу рванула к вам. Что-то серьезное?
Я прикурил еще одну сигарету, отец повторил мой жест. Амиров старший не давит и ждет ответа.
