Кто-то из жильцов вернулся с работы, поставил свою машину рядом с моей. Время тянулось медленно, меня понемногу начало клонить в сон.
Около восьми из-за угла показалась Эвелина в своих высоких «шоколадных» сапогах и легкой короткой куртке. Она постояла с минуту у двери, докуривая сигарету, потом бросила окурок в урну и вошла в подъезд. Еще через некоторое время в «прослушке» раздалось ее невнятное бормотание:
– ...Черт!.. Валяется тут... Да расстегивайся ты уже!.. Кто только придумал эти дурацкие «молнии»?!
Еще через несколько минут звякнула посуда.
Уставшая мадам Раневич готовилась ужинать.
– Где этот чертов хлеб?.. Елки! Засох совсем...
В голосе женщины слышалось раздражение. Похоже, хлеб оказался черствым, а купить по дороге свежий она забыла. Интересно было вот так, по отдельным фразам угадывать, что сейчас делает человек в своей квартире. Раздался стук ножа о доску: Эвелина резала хлеб. Включила телевизор – знакомый голос диктора передавал последние известия.
Зазвонил телефон.
– Алло!
Девушка и не думала скрывать свое раздражение.
– Дома... Зачем?.. О чем нам говорить?.. Нет, Коленька, не надо, не приходи... Это ничего не даст!.. Вот черт!
Было слышно, как Эвелина в сердцах швырнула трубку на аппарат.
– Придет он! Нужен ты здесь, как же! Придурок...
Снова загромыхала посуда.
Николай жил недалеко от дома Эвелины. Менее десяти минут ему хватило, чтобы прийти сюда. Он появился из-за угла дома и размашистой походкой направился к подъезду.
Когда раздался один долгий звонок в дверь, мадам Раневич снова чертыхнулась, сказала громко:
– Нет, ну ты придурок! Приперся все-таки! – и зашлепала по комнате к двери прихожей.
– ...Давай, давай заходи! В коридоре говорить не будем. – Это был голос Николая.
– Не о чем мне с тобой говорить! Пусти руку, больно же...
– Мне тоже было больно. Когда я узнал про вас с Андреем.
– Откуда? – Голос Эвелины был явно удивленным.
– Оттуда. Что, думала, долго будете скрываться?
– Ничего я не думала!.. Ну, сигарету-то дай!
– Бери, кто тебе не дает?!
– Они здесь, в сумочке. Отпусти сумку-то, придурок!
– Знаешь что, подруга... дней моих суровых? Я ведь не терплю, когда женщина ругается, если ты еще это помнишь. Будешь распускать язык – укорочу. Давай лучше рассказывай.
– Что тебе рассказывать?
– Все. Как ты мне изменила, ушла к Андрею...
