– Что это у вас на заднем сиденье? Компания? – Гибэдэдэшник заглянул в салон.
– Да, вот друзья мои... Мы отмечали день рождения нашего приятеля, девушку развезло... Я всех по домам развожу.
– А вы сами-то пили? Ну-ка, дыхните!
– Что вы, товарищ сержант! Я вообще не пью. Принципиально. Я – спортсмен. В прошлом – мастер спорта... – говорил Николай, приблизив лицо к постовому.
В это время мы с Абрикосом пьяными голосами загорланили песню:
– «Позови меня с собой, я приду сквозь злые ночи, я отправлюсь за тобой, что б ты там мне ни пророчил.
..»
Сержант усмехнулся, вернул права Николаю:
– Осторожнее на дорогах. Знаете, много лихачей развелось... Счастливого пути, «Песняры»!
– И вам счастливо! – замахали мы с Севой ему руками. – «...Я приду туда, где ты нарисуешь в небе звезды...»
Николай сел за руль, и мы продолжили наш вояж.
Мы подъехали к сауне Манука Хачатуровича ровно в десять часов. Здесь на стоянке полно было машин. Николай приткнул свою в сторонке, я достала мобильник.
– Дед? Мы на месте.
Ариша, по моему замыслу, уже к этому времени должен был проиграть Мануку Хачатуровичу в покер.
В этом было его виртуозное мастерство: он мог не только выигрывать, но иногда и проигрывал, причем так мастерски, что никто ничего не мог заподозрить.
– Да, Сережа, у меня все в порядке, я скоро заканчиваю.
Это был условный знак. Значит, дед уже проиграл нашему банщику и задолжал ему некоторую сумму. Когда придет время расплачиваться, тут Мануку Хачатуровичу и будет преподнесен сюрприз.
– Заканчивай. Я жду тебя возле той самой сауны в вишневой «семерке» номер.
..
Я назвала Арише номер нашей машины и отключилась.
– Ждем, – сказала я Николаю и Севе.
– А из машины выйти-то можно? – спросил последний.
– Можно. Можно даже вон на той лавочке посидеть, – кивнул Николай на маленький скверик рядом с сауной.
Абрикос ушел курить на свежий воздух, мы с Николаем остались в машине.
– Полин, а она не сбежит? – Солдатенков кивнул на спящую Эвелину. Та дрыхла, запрокинув голову и мирно посапывая."
"– Не должна.
Говорят, здесь строгие порядки. Охрана, камеры... Да и зачем ей бежать? Отдельная жилплощадь, кавалеров – хоть пруд пруди. Все, о чем мечтала...
Мы посидели некоторое время молча.
– Сейчас бы коньяка граммов сто пятьдесят, – сказал Николай.
– Переживаешь? – спросила я сочувственно.
– Гадко как-то на душе. Я всегда мечтал о красивой любви, о чистых отношениях, но почему-то вляпывался в таких вот... А хорошую девушку долго не мог встретить, все мне не везло.
