Не все выходят замуж и не у всех получается рожать детей. Ничего противоправного эта гражданка не делала, правильно?
– Ну, правильно, но она водит к себе компании!
– И что?
– Полин, как ты не понимаешь?! Они распивают спиртные напитки, а это прямой путь к правонарушениям. В общем, я тебе свое мнение сказал. Эта Раневич мне не нравится. Интуитивно, если хочешь.
– Ладно, Лень. Допустим, я согласна: сожительница Николая – легкомысленная вертихвостка. Но он сам-то ничего, надеюсь, дурного не совершил?
– Да, он работает и с соседями по подъезду здоровается.
..
– А почему ты о нем таким тоном?
– Да потому. Сын погибшей кивает на дядю не просто так. Дело в том, что дядя этот в свое время сидел.
– В каком смысле? Где сидел?
– Ну, где у нас сидят? В тюрьме, естественно. Не в Думе же!
А вот это уже интересный поворот. Дядя Коля, что называется, мотал срок? Интересно, за что?
– Предвижу твой вопрос, – улыбнулся Леонид.
Он порылся в каких-то своих бумагах и выудил на свет божий лист с печатным текстом.
– Так, так, где тут у нас?.
. Ага! Вот. Отбывал срок – три года за драку в общественном месте. Нанес двум потерпевшим телесные повреждения средней тяжести.
– Двум? – уточнила я. – Один дрался с двоими? Из-за чего, там не сказано?
– Ну, как уверяет Солдатенков, они пристали к нему сами, на улице...
– Потерпевшие, естественно, говорят обратное?
– Разумеется. Вообще это дело какое-то темное. Драка на улице, точнее, в подворотне. Потерпевшим он выбил зубы, сломал носы... Садист, одним словом. Но это дело прошлое, Солдатенков свое отсидел.
А в тот вечер он был к компании своей Пенелопы, и потому у меня нет оснований его задерживать. Да и никто из его собственных соседей не видел, как он приходил к себе домой.
– А другие подозреваемые есть?
– Есть, Полина, есть... Разрабатываем...
Я налила себе в кружку еще воды из остывшего чайника и, поскольку плюшек на тарелке больше не осталось, принялась пить бледный невкусный чай только ради поддержания беседы. Леня отодвинул свой пустой бокал и сидел теперь, заложив нога на ногу.
У меня было какое-то ощущение недосказанности. Наверное, однокурсник многое не говорит мне, постороннему человеку.
– Ну, Казакова, и о чем здесь писать? Сама видишь: не о чем. Так что иди и проси у редактора другую тему для статьи.
– Лень, подожди. Может, ты еще многого не знаешь в этом деле. Может, вместе мы что-нибудь откопаем?
– Это ты будешь копать? У тебя что, других дел нет, копатель?
– Есть. Но мне хочется заняться этим.
