– Дед, давай про свою игру ты мне расскажешь завтра, хорошо?
– Как скажешь, Полетт. Кстати, Манук Хачатурович просил передать тебе подарок.
Я прямо-таки опешила. Подарок? Мне? От незнакомого старикана? С какой такой радости? Я недоверчиво посмотрела на Аришу. Он достал из пакета, висевшего на спинке его стула, большую коробку. Я сначала подумала, что это банальные шоколадные конфеты, но на коробке красивыми витиеватыми буквами было написано: «Восточные сласти». Ого!
Я перевернула ее и на обратной стороне прочитала: шербет, рахат-лукум, парварда, арахис в айвовом сиропе.
..
– Что это, дедуль?
– Я же сказал: подарок. Манук Хачатурович расспрашивал о тебе, я рассказал в двух словах, и он просил передать...
– И что мне с этим делать?
– Если любишь восточные сласти – съешь. Не любишь – подари кому-нибудь. Например, Алине.
– Вообще-то такие знаки внимания как-то настораживают. Сколько ему лет, этому Мануку?
– Полетт, люди такого круга возраста не имеют. Ему, конечно, немногим за шестьдесят.
.. но, между прочим, жена у него молодая!
– И по счету, конечно, третья?
– Этого я не знаю. Но бизнес у Манука процветает – и легальный, и теневой.
– Мм? И какой же бизнес у любителя молодых жен?
– Как ты угадала? Именно – любитель молодых девушек. Официально – у него сауна и массажный салон в центре города, а неофициально – бордель в этих заведениях. Конечно, там можно просто помыться, есть парная, даже небольшой бассейн и бар, но есть и отдельные номера с массажистками, не обремененными строгими моральными нормами.
..
– Что я слышу, дедуль? Откуда такие подробности?
Ариша смутился, покраснел, стал бормотать что-то в оправдание.
– Ладно, дед, проехали! Верю, что ты знаешь про бордель такие подробности только со слов твоих приятелей... Однако я сегодня что-то устала, пойду, пожалуй, спать...
– Как, Полетт, и чаю не попьешь? Смотри, я купил по дороге печенье и малиновый джем.
– Нет, Ариша, спасибо. Джем я попробую на завтрак. Спокойной ночи!
– Да, да, Polett, bonne nouare!"
"Я поднялась к себе наверх, разделась и легла в кровать.
Но, как сильно мне ни хотелось спать, передо мной еще долго стояло лицо Лютикова Андрея, так бесславно ушедшего вчера из жизни. Да, ненамного он пережил свою приемную мать, убитую им. И, хотя о его преступлении знаем только мы с его дядей, не думаю, что найдется много желающих оплакивать его на похоронах. Что касается меня, то мне было совсем не жаль этого человека.
