Да, этот костюм явно сшит на заказ у дорогого портного, поверх жилетки золотая цепочка от часов, пальто «Барберри» небрежно брошено на спинку стула, — почему это люди, у которых хватает денег на «Барберри», бросают дорогую одежду где ни попадя? — ботинки начищены до глубокого матового сияния. И этот малый из Скотленд-Ярда?"
"Женщина больше соответствовала его представлению о полицейских. Невысокая, плотного телосложения, эдакая урна на ножках. Мятый и запачканный костюм плохо сидит на ее фигуре, да и цвет совсем ей не к лицу.
Небесно-голубой прекрасен, но только не на тебе, пышечка. Желтая блуза подчеркивает нездоровую бледность да и в юбку заправлена неаккуратно. А на ногах! Ладно, практичные прогулочные ботинки в самый раз для полицейского, но голубые колготки под цвет костюма?! Господи, ну и страшилище! Даже жалко бедняжку. Найджел укоризненно покачал головой и поднялся с места.
Подойдя к их столику, он начал разговор без лишних церемоний:
— Скотленд-Ярд? Про Эзру слыхали?
«Может, и не слыхал, но сейчас услышу», — подумал Линли, поднимая голову.
Новый собеседник стоял перед ним со стаканом в руке, уверенно дожидаясь приглашения за их столик. Сержант Хейверс привычным жестом извлекла блокнот, и Парриш, сочтя это жестом гостеприимства, выдвинул стул и присоединился к компании.
— Найджел Парриш, — представился он.
Органист, припомнил Линли. На вид Парришу было за сорок, возраст облагородил его лицо: поредевшие темные волосы с сединой на висках были зачесаны наверх, открывая высокий лоб; прямой, хорошей лепки нос придавал лицу значительность, крепкая челюсть и подбородок свидетельствовали о сильной воле.
Стройный, невысокого роста. Наружность замечательная, хоть красивым его и не назовешь.
— Эзра? — повторил Линли.
Темные глаза Парриша обежали всех присутствовавших в пабе, словно он кого-то ждал.
— Фармингтон. Местный художник. Каждой деревне полагается свой художник, поэт или писатель, верно? По-моему, исключений почти не бывает. — Парриш пожал узкими плечами. — Эзра — наш представитель в мире искусства.
Рисует акварелью, изредка маслом. Не так уж и плохо. Даже сумел продать кое-что в лондонской галерее. Раньше приезжал сюда каждый год на месяц-другой, но теперь он — один из нас. — С улыбочкой Парриш отхлебнул свой напиток. — Эзра, миляга Эзра, — пробормотал он.
Линли не хотел уподобляться рыбе на крючке.
— Так что вы хотите сообщить нам об Эзре Фармингтоне, мистер Парриш?
Парриш вздрогнул, он явно не ожидал столь прямого подхода к делу.