Уж не знаю почему, но это оказалось неприятным. Общаться сразу расхотелось, я начала всё отрицать. Но Мирилин не отпускала, и особняк я покинула не сразу. Выскочив на улицу, отбежала подальше от гостеприимного жилища, словно за мною гнались. Жорик скакал впереди, указывая путь.
Пара минут, чтобы отдышаться, и я подхватила хорька на руки. Огляделась и, выяснив у прохожего, сколько сейчас времени, решила заглянуть ещё кое-куда.
Мы с девочками по-прежнему оставались «новенькими» и почти не общались со столичными ведьмами, но знакомства уже водили.
Урсула жила по соседству, к ней-то я и решила заглянуть.
Нужную улицу нашла сразу, а дом… его я сначала не признала. Просто не поняла, что вон то жёлтое строение, возле которого толпятся зеваки и стражники, именно оно.
А сообразив, напряглась. Подошла ближе и спросила у ближайшего стражника, что, собственно, происходит. Он открыл рот, чтобы ответить, и тут показались носилки. Из дома выносили прикрытый тканью… труп?
Я застыла, уставилась изумлённо.
– Так ведьма умерла, – всё-таки договорил страж. Окинул меня пристальным взглядом и добавил: – О, а ты тоже из них?
Я промолчала. Возле ног вился Жорик, а я стояла и не понимала, что делать.
Расстроилась ли? Да, но не до истерики. Урсула, хоть и выглядела молодо, была очень пожилой, и…
– Подождите! – воскликнула я.
Сказала и ринулась вперёд, сквозь жидкую толпу, прямиком к носилкам. Тело несли сотрудники санитарной службы, и они не среагировали, но начальник отряда стражей мою просьбу повторил.
Санитары остановились, а я подбежала и аккуратно приподняла ткань – чуда не случилось, действительно Урсула. Холодная, бледная, точно вылепленная из воска.
– Как она умерла? – резко повернулась к главе стражей я.
Тот пожал широкими плечами.
– Как понимаю, это отравление. Её нашли в лаборатории, в руке были осколки колбы.
– А магических или каких-то других повреждений нет?
– На глаз не видно. Узнаем, когда проведут полный осмотр.
Я глубоко вздохнула и, вернув ткань на место, отступила.
Санитары пошли дальше, к чёрной неприглядного вида повозке, а я уставилась на дом.
Урсула была одинокой, даже фамильяра не заводила. Позаботиться об имуществе некому, некому привести в порядок её дела.
Не то чтоб я очень хотела, но есть этика, уважение, здравый смысл, в конце концов…
– В дом не пущу, – словно подсмотрел мысли главный из стражей.
Я глянула вопросительно, и мне объяснили:
– Есть порядок. Правила.
