Всё то время, что нахожусь здесь, я веду себя более чем спокойно.
– По-твоему, этого достаточно? – усомнилась я.
Развёл руками.
– Ну они ведь тоже не стремились меня обнаружить. Разве что Лэрил был настороже, но и он не засёк.
Я кивнула и, отойдя ещё дальше, задала самый, пожалуй, важный вопрос:
– Что у тебя с нашими хранительницами?
Собеседник резко замер и заломил бровь:
– А при чём здесь эта ворчливая банда?
Я аж улыбнулась. Как он их! А главное, имеет право, и ему за такие слова ничего не будет. В смысле уж кому, а Виерлену наши призрачные леди точно ничего плохого не сделают, просто не осилят.
Впрочем, тут и другой интересный момент:
– Значит, ты с ними знаком?
– С несколькими, – он опять поморщился. – Кого-то знал ещё при жизни, с кем-то познакомился позже. Они несколько раз просили особого покровительства для ведьм, а я отвечал, что и так достаточно. Но почему ты их вспомнила? Они имеют отношение к… охмурению?
Сказать, что именно хранительницы подговорили Жорика выбрать Виерлена, язык не повернулся.
А демон ждал… Правда, быстро пришёл к неким своим выводам – кажется, решил отложить выяснение на потом.
Здесь и сейчас его интересовало другое – он снова приближался. Причём шаги становились всё шире и наглее, я прямо-таки замучилась убегать.
Попадаться в объятия не хотелось по многим причинам. Во-первых, я ещё не простила его вопиющую подставу, а заодно злилась, что меня всё это время водили за нос. Он же «не очень-то скрывался», а я всё равно не понимала, с кем целуюсь ради уменьшения побочки.
Третья причина бегать – я точно знала, что стоит ему меня обнять, остатки разума сдохнут, а в голове начнётся праздничный фейерверк.
– Мила, а давай-ка теперь ты расска…
– Ой, нет! – перебила я. Ведь ясно, что он хочет узнать про спор! – После того, как ты бросил меня с трупом, нам обсуждать вообще нечего.
Уже привычно посмурнел, на лице чётко проступило раскаяние.
– Мила, я уже сказал – готов искупить любым способом. Любое твоё желание.
Учитывая силу и невероятные возможности демона, моё желание было предельно глупым.
Я понимала это чётко! Но пересилить себя, заставить произнести какую-то разумную корыстную просьбу, не смогла.
В итоге прозвучало:
– Хочу, чтобы ты признался мне в любви и принёс клятву верности. Лучше стоя на коленях.
У Виерлена аж рот от изумления приоткрылся. Пришлось объяснить:
– Это условия спора. Объект охмурения признаётся в любви и клянётся быть верным. Но ты не волнуйся, это ничего не значит.
