Призрачные интриганки просто взяли самую подходящую ведьмочку, положили на блюдо и полили сладким соусом. Потом подсунули угощение этому мутному типу, который представляет для них какой-то интерес.
– Почему молчишь? – опять ринулся в атаку Виер.
Захотелось послать его и как можно дальше.
Нет, умом понимала, что подозрения мужчины обоснованы, но руки чесались придушить.
– Не молчу, – буркнула я. – А размышляю, что в тебе может быть такого ценного. Чем ты можешь быть полезен ведьмам? В чём смысл?
Я сказала и застыла… Просто мне-то думалось, что вопрос риторический, и ответ – ничего! Но в миг, когда слова слетели, Виерлен как-то очень странно прищурился, словно понимал больше, нежели стоящая перед ним ведьма.
Намного больше. Настолько, что даже мог спросить:
– Кто тебя подослал?
У-у-у! Язык мой – враг мой.
Я могла сдать Поганию и остальных, но слишком хорошо сознавала, что за таким признанием последует. Виер просто уйдёт и не вернётся, и у меня не останется шансов. И если сам проигрыш не так страшен, то побочка…
– Никто не подсылал, – я невинно хлопнула ресницами.
– Я сама пришла.
Расстояние между нами было мизерным, а я сократила его ещё больше. Качнулась навстречу, прижимаясь к мужскому телу, и привстала на цыпочках, намекая, чего хочу. Виер отвечать не собирался. Пришлось обвить рукой шею и потянуть его голову вниз принудительно.
– Мила, – рыкнул этот… подозрительный.
– Ты ужасный возлюбленный, упаси небо от такого, – сообщила я зачем-то.
Теперь серые глаза полыхнули, а сам Виер…
Меня целовали долго, сердито и целеустремлённо.
Снова и снова сминая губы, обжигая дыханием и дразня языком. Я вяло сопротивлялась, исключительно из вредности, а заодно думала, что целоваться, оказывается, очень даже приятно. Почему раньше этот инструмент охмурения не использовала, а?
Не знаю, сколько времени это всё длилось, кажется, вечность. А прервали нас девчонки из салона – кто-то открыл окно и громко так кашлянул.
Первое «покашливание» мы не заметили, второе тоже, но когда из окон повысовывались все, а улица превратилась в этакий филиал больницы чахоточных, пришлось оторваться от жаркого занятия.
На фоне разнообразных «кхе-кхе» прозвучала едва различимая ворчливая реплика мадам Фокс:
– Надо напомнить этой вертихвостке про неустойку за преждевременное расторжение контракта.
Виер услышал и сверкнул глазами, а я резко вспомнила о своём неуместном вопросе и решила, что самое время прощаться.
– Работы завтра много, – сказала с невинной улыбкой.
