Книжка надоела Володе, и Ирина пошла с ним к правлению, куда вскоре должна была подъехать молочная цистерна и куда уже потихоньку стягивались такие же мамаши с детьми и с бидончиками.
Володя, страшно гордясь собой, вез на веревочке красный самосвал, а его друг Леша из соседнего дома гордо катил перед собой какое-то пестрое гремящее чудовище, в котором с большим трудом Ирина распознала бабочку.
Похвалившись своим имуществом, приятели дружно двинулись дальше, а Ирина, обменявшись приветствиями с Лешиной мамой, пошла следом, стараясь выкинуть из головы мысли о работе.
Естественно, ничего не вышло.
В пятницу после обеда, когда она, аккуратно разложив все бумаги, прикидывала, можно в этот раз отпроситься пораньше на электричку или лучше отложить до следующих выходных, к ней заглянул печальный Дубов. Ирина первый раз в жизни видела Анатолия Ивановича с чем-то похожим на человеческое выражение лица.
– Ах, Ирина Андреевна, все-таки удивительная у вас способность сеять сомнения везде, куда упадет ваш взгляд, – сказал он с невеселым смешком.
– В смысле? – не поняла Ирина."
"– Не далее как на прошлой неделе вы интересовались делом Кольцова, не так ли?
Она кивнула.
– Ну вот извольте, наши доблестные сыщики нашли настоящих убийц девочки Барановой. Строго говоря, не то чтобы они сильно искали, но не отказываться же, когда раскрытие преподносят на блюдечке.
С исчезновения Василисы прошло уже семь лет, которые ее одноклассники прожили, мягко говоря, по-разному. Одна девочка, окончив школу, выучилась в торговом техникуме, распределилась в универсам и почти сразу после этого попала под волну борьбы с расхитителями социалистической собственности и получила прямо-таки конский срок. Это было несправедливо, потому что настоящий вред причиняла не двадцатилетняя девочка, обвешивающая на пятнадцать-двадцать граммов покупателей в гастрономе, а ее руководство, создавшее такие условия работы, что, встав за прилавок, продавец не может торговать честно.
Или он обвешивает, или на него вешают недостачу. В двадцать лет психика гибкая, человеку можно вкрутить все что угодно, в частности то, что у социалистического отечества воровать не только не позорно, но даже и почетно.
