Вокруг крутились однокурсники, с которыми у меня были великолепные дружеские отношения. Подруги знакомили меня со своими братьями и друзьями. В конце концов, многие девочки встречали свою любовь случайно, в метро или трамвае, и иногда из этого выходили очень крепкие браки.
Получая повышенную стипендию, я купила себе новую юбку и приобрела немного косметики, но быстро убедилась, что если ты не начала краситься в школе, то в более зрелом возрасте не научишься делать это хорошо.
Я уже была согласна выйти за кого угодно, лишь бы выйти, заявить широкой общественности, что я не хуже других, не обсевок, но и в этой скромной просьбе судьба мне отказала.
Пребывая в глубокой тоске, на втором курсе я забрела на заседание студенческого научного общества по психиатрии не потому, что интересовалась, а просто сил не было проводить вечера дома в одиночестве.
Я тогда мало что понимала в этой области, но в целом предмет показался любопытным. Взяв в библиотеке учебник, я за неделю прочитала его и на следующее заседание пришла уже малость подкованной.
Задавала вопросы, которые не показались праздными руководителю кружка, вызвалась сделать небольшую техническую работу для аспиранта. Ему нужно было составить список иностранной литературы, а я окончила английскую школу и умела красиво писать (тогда машинки с латинским шрифтом были в большом дефиците и ссылки на иностранные источники разрешалось вносить от руки).
Так началась самая волнующая пора в моей жизни…
* * *В понедельник Ирина первым делом заглянула к Дубову, чтобы вернуть его записи.
Анатолий Иванович был занят важным делом – заправлял свою любимую перьевую ручку чернилами.
Ирина затаила дыхание. В первом классе Егора тоже заставляли писать такими ручками, и она прекрасно знала, что тут одно неосторожное движение, и будешь отмывать от чернил весь дом, а неаккуратно закрутишь, не дотянешь, и прощай портфель со всем содержимым. Иногда ручки проливались, несмотря на все меры предосторожности, так что Ирина была счастлива, когда детям разрешили писать шариковыми.
Правда, мама возмущалась, что легкая шариковая ручка испортит ребенку почерк, но в студенческие годы это все равно происходит. Когда ведешь кучу конспектов, не до каллиграфии.
Дубов закрыл чернильницу и улыбнулся:
– Ну как, Ирина Андреевна, помогли вам мои записки?
Положив бумаги ему на стол, Ирина энергично кивнула.
– Ничего не насторожило?
– Ну что вы, Анатолий Иванович.
– Нет, вы, пожалуйста, не стесняйтесь.
