Разве что пойдут на новогодние костюмы для нашей будущей девочки. Даже летом мало кто отваживается надеть красивую соломенную шляпку, чтобы не показаться сумасшедшей, а зимой носят эти ужасные меховые тазы… Так жаль, так жаль… У вас, Мария Васильевна, идеальная форма головы, вам бы пошла любая шляпа.
– И форма соответствует содержанию, – улыбнулась Ирина.
– Безусловно.
– Ой, бросьте вы! – мама сделала вид, будто смутилась. – Я с юности как привыкла к беретам, так до сих пор ношу, только в последнее время трудно достать такой, как надо.
Или безвкусица с цветочками, или несуразные шлюпаки, лежит на прилавках всякая гадость, а днем с огнем не сыщешь нормального классического берета!
– Я вам свяжу, Мария Васильевна.
– Ну что вы, не затрудняйтесь.
– Свяжу-свяжу. Без малейшего цветочка.
Ирина с тоской покосилась на записи Дубова, прикидывая, под каким предлогом удалиться в свою комнату, ибо здесь ей поработать не дадут. Впрочем, наверху тоже никаких гарантий, да и вообще, скоро проснется Володя, и Егор изнывает от скуки, что из-за дождя не может пойти гонять с друзьями, надо чем-то его занять.
Похоже, только в электричке она выяснит, как вычислили и осудили Иннокентия Кольцова, врача-убийцу не совсем в том смысле, который принято вкладывать в это слово.
– Что это, Ирина? – вдруг спросила мама за спиной, и сердце привычно сжалось в ожидании нагоняя.
Но, обернувшись, Ирина увидела, что мама держит в руках шахматную доску, и немного отлегло.
– Шахматы.
– Я вижу, что не карты, – мама потрясла доской, прислушиваясь, как внутри грохочут фигуры, – и такие дорогие, надо же… Я не знала, что Кирилл играет.
– Это ему от отца досталось.
– А сам?
– Мам, какой из него шахматист, он же гуманитарий! Знает только, что «всех главнее королева, ходит взад-вперед и вправо-влево». Даже не смог Егору показать, как играть.
– А он просил?
– Еще как! Вроде бы Кирилл договорился с соседями, чтобы научили Егора, но, видишь, уехал в санаторий, а мне неудобно напоминать.
Я с ними не очень как-то…
Мама приосанилась:
– И вовсе незачем никого просить, когда я сама прекрасно могу научить своего внука.
– Ты? Вы? – хором спросили Гортензия Андреевна с Ириной.
– А что вас, собственно, удивляет? В наше время, знаете ли, к развитию детей подходили серьезно, и шахматный кружок был буквально в каждой подворотне.
