Тщательно изучите все доказательства, взвесьте за и против, выносите приговор, только когда не осталось ни малейших сомнений, и вы будете спать совершенно спокойно. Помните, что вы являетесь орудием выражения воли государства, причем не единственным орудием, а всего лишь частью стройной и надежной системы.
Ирина кашлянула, зная, что, если Дубова не остановить, он так и будет сыпать общими фразами.
– Если можно, я бы хотела обсудить ваш последний процесс.
– Конечно, Ирина Андреевна, с удовольствием.
– Только дело, наверное, находится в работе в вышестоящих инстанциях…
Дубов хитро улыбнулся:"
"– А оно нам и не потребуется.
Изучая дело перед процессом, я для удобства всегда составляю себе небольшой конспект, где фиксирую основную фабулу, формулирую для себя наиболее важные вопросы и отмечаю сомнительные места. А вы разве так не делаете?
Ирина потупилась.
– Горячо рекомендую вам взять себе такую привычку. Очень облегчает труд. Кроме того, по ходу процесса я все основные моменты рассматриваемых дел ежедневно заношу в блокнотик.
– А это еще зачем? – изумленно выпалила Ирина. – Протокол же ведется.
– Выйдя на пенсию, я планирую заняться сочинением детективных романов, – слегка смутившись, признался Дубов.
Предположив про себя, что это будут самые скучные на свете книги, Ирина пожелала ему творческих успехов.
Анатолий Иванович достал из ящика стола пухлый черный ежедневник и тонкую стопочку листков писчей бумаги, вложенную в пластиковую папку со схематичным изображением Петропавловской крепости.
– Пожалуйста, изучайте. Конечно, мои записи субъективны и не дадут вам непосредственности восприятия, но, насколько я понял, вам интересен именно ход моих мыслей, а фактуру дела вы под сомнение ставить не собираетесь?
– Конечно нет, но это ведь личные заметки…
– Ничего страшного, если для пользы дела. Ознакомьтесь на выходных, а потом обсудим те моменты, которые вызовут у вас сомнения. Вот, извольте, – быстро пролистав ежедневник, Анатолий Иванович вложил папку между нужных страниц, – делаю для вас закладочку, чтобы вы сразу видели, откуда начинать.
Приоткрыв обложку, Ирина заметила, что почерк у Дубова четкий и разборчивый, а сокращения понятны. Она немного еще поотнекивалась для приличия, мол, неудобно совать нос в личные дневники и «не дай бог, потеряю», но Анатолий Иванович все же всучил ей свой блокнот.
В субботу с самого утра зарядил дождь, чему Ирина нельзя сказать чтобы сильно огорчилась.
