А может, и никогда у них не наступит озарение, особенно если не наглеть и убивать не чаще раза в год. Вместе с охотой и планированием этого Зубкову было вполне достаточно для психологического комфорта.
Жизнь заиграла новыми красками. Он стал веселее, общительнее, сблизился с семьей, и на службе в нем отметили перемены к лучшему, что не замедлило положительно сказаться на карьере. Теперь он был не только сын и внук, но и сам кое-что значил.
Отношения наладились не только с женой и детьми, но и с семейством двоюродной сестры Таты, которая его очень любила и вообще была ярой поборницей родственных связей.
Обожала посиделки с пирогами, совместные выходные на даче, лыжные вылазки и прочие глупости, которыми пустые люди занимают свое время. Ему все это было не нужно, а жене нравилось, а Зубков, с тех пор как начал свою охоту, старался лишний раз не злить супругу и делать все, что она хочет, в обмен на свободные вечера."
"Впрочем, такие сборища были не только приятны, но и очень полезны.
Там он познакомился со Смульским, очень умным и прозорливым мужиком из непростой семьи, который и подсказал ему, как можно скорее заложить рули на перестройку, потому что часы отсчитывают последние секунды, когда это еще будет выглядеть как смелый и бунтарский поступок, самоотверженный порыв к спасению нации из пучины застоя.
Муж двоюродной сестры Евгений Петровский не очень нравился Зубкову, да и вообще в семье его мало кто любил. Видели, что это беспринципный выскочка, женившийся ради карьеры, всерьез не принимали, но раз Тата счастлива, то и пусть.
Зубкову не нравилось, что этот скользкий тип к нему подлизывается, он делал вид, что не понимает достаточно толстых намеков, и не хотел способствовать карьере назойливого родственничка, и, как выяснилось, зря, потому что специалистом Женя оказался очень неплохим. Встретив Дмитрия Сергеевича возле мединститута в довольно-таки непривычном образе забулдыги, Петровский удивился, но не бросился с расспросами, а решил понаблюдать.
Так, потихоньку, не спеша, сопоставив эту странность с другими особенностями поведения и с тем, что ему было известно как консультанту по делу, Петровский вычислил Зубкова, но свое открытие понес не в милицию, а к самому Дмитрию Сергеевичу.
Зубков перетрусил. Конечно, Петровский врал, когда нес киношную чушь про хранящийся в надежном месте конверт, где описаны все его теории, но и без этого убивать родственника было крайне опасно.
