Интересно, куда они пошли и о чем вообще думают люди, понимая, что, может быть, проводят на свободе последние часы? Сознают ли, что уже сегодня жизнь круто изменится, начнется новый, совершенно иной этап? Что хочется в эти последние минуты свободы? Жадно наслаждаться ими, смакуя каждый момент, или, наоборот, поскорее уже ступить на новую, неизведанную дорогу? А если Смульский и правда покрывает жену, то не струсит ли он в последний момент, не изменит ли ему благородство на пороге камеры?
Вспомнилось вдруг, как она волновалась перед первыми родами.
Тоже представляла себе всякие ужасы, дикую боль, боялась смерти, а главное, была уверена, что с ней произойдет какая-то коренная метаморфоза, из просто женщины она превратится в мать, так же как гусеница превращается в бабочку. Ну, если выживет, конечно. Казалось, из родового зала вернется другая она, с другими глазами, чувствами и мыслями, но нет, на койку в палате легла та же самая Ирина. Все произошло совсем не так, как она себе представляла, и в этом, наверное, главная прелесть жизни.
Тихо было в суде, Дубов отходил от похмелья, Павел Михайлович где-то ездил по делам, и вообще лето, ленивое отпускное время. Забросив ноги на пуфик, Ирина потянулась и закрыла глаза. Надо немножко отдохнуть.
– Разрешите, Ириночка Андреевна?
«Да господи!» – Ирина стремительно вскочила, надеясь, что Евгения Багирова не заметила, в какой вольготной позе она только что пребывала.
– Я к вам буквально на секундочку, – Багирова втянулась в кабинет, не дожидаясь разрешения, и так же без спросу уселась напротив Ирины, – вы же помните, моя дорогая, что должны мне большой очерк.
– Помню, но, честно говоря, очень надеялась, что вы не помните, – буркнула Ирина и, чтобы сгладить свое хамство, быстро добавила. – По роду деятельности вы наверняка встречаете гораздо более интересных людей, чем я.
– Ну что вы, дорогая, не скромничайте, – журналистка ласково погладила Ирину по руке. Звякнули многочисленные серебряные браслеты.
Ирине вообще нравился такой стиль, что-то среднее между хиппи и тургеневской девушкой, когда дешевые и броские украшения сочетаются с шалями и кружевами, но по должности она не могла его себе позволить, а красивой богемной журналистке он очень шел.
– Но сегодня я и вправду не по вашу душу, – улыбаясь, продолжала Багирова, – я готовлю большую статью про Бориса Витальевича и надеюсь, что вы мне в этом поможете.
– Боюсь, это невозможно.
