Я по долгу службы знала, как обращаться со склочными родственниками, хотела расспросить его подробнее и подсказать, что надо делать, но вдруг поняла, что ему нужно от меня не это. Будто озарило свыше. Я просто обняла его и ничего не сказала. Даже пафосные фразы типа «вместе мы справимся» оставила при себе.
Это был странный момент единения. Очень странный, почти сверхъестественный, но он случился, когда мы стояли в кухне, крепко обнявшись, а он свободной рукой переворачивал котлеты.
С тех пор я поняла, что строки типа «вечностью дышать в одно дыханье» это не просто фигура речи, не пустая красивость, а выражение настоящих высоких чувств, которые иногда посещают людей, когда они меньше всего этого ждут.
Мы жили вроде бы каждый сам по себе, я пропадала в больнице, он – на своем любимом участке. Обедали на работе, вечером пили чай с чем бог пошлет. Он не пилил меня за невыглаженное белье, я не попрекала его незабитыми гвоздями, но парадоксальным образом у нас в доме всегда было чисто и хорошо.
Снова оговорюсь, что не мне давать советы по семейной жизни, потому что мое счастье в итоге оказалось слащавой декорацией, закрывающей такой ужас, который не приснится и во сне, но все же отмечу один важный момент: если надо подбирать слова, то не надо подбирать слова.
Когда вы пытаетесь достучаться, объяснить, что вы чувствуете и почему поступили так, а не иначе, остановитесь. Любящий человек поймет вас без слов. И даже не любящий, а просто нормальный. Или даже не поймет, но допустит, что у вас есть важные резоны ваших действий и вообще не все ваши действия направлены на то, чтобы его оскорбить и обездолить.
Когда вам говорят «вот если бы ты нормально объяснил»… Да что там, просто «вот если бы ты…», разворачивайтесь и уходите. Как минимум ничего не отвечайте, каши вы с этим человеком не сварите.
Мне казалось, что мы с мужем понимаем друг друга без слов. Иногда я думала, как хорошо было бы в такой теплой атмосфере родиться и расти детям, но тут судьба меня хранила. Я не знаю, как поднимала бы ребенка сейчас, если сама еле устояла на ногах после удара.
Вместо детей у нас были Лиля с Никитой. Все было подчинено тому, чтобы сделать жизнь ребенка максимально сносной, компенсировать его заболевание настолько, насколько это в принципе возможно.
«Никита держит головку», «Никита сел самостоятельно», «Никита сделал первый шаг» – то, что в других семьях происходит само собой, для нас было гигантскими достижениями, трудными победами в битве с болезнью.
