— Не ври, Не-Маша Фролова, — шепчет он мне в губы, и от его слов становится горячо и больно в груди, —ты хотела. И я хотел. Так что нечего тут невинную жертву врубать и дурочку играть. Мне этого дерьма хватает и без того в жизни. А сюда я приезжаю, чтоб отдохнуть от всего, не видеть, не думать… Здесь чисто, Не-Маша Фролова, здесь все реакции естественны. И твоя на меня, и моя на тебя. Я тебя хочу. Ты это видишь. И ты меня хочешь. Прямо сейчас.
— Нет… — бессильно шепчу я, неловко дергая руками, скованными его железными пальцами, — нет…
— Да, Не-Маша Фролова…
Он резко подается вперед, буквально заставляя меня раскрыть рот и принять его поцелуй.
Секунда-другая борьбы… И я сдаюсь.
Просто и глупо сдаюсь его напору.
Жадные губы на моих обжигают снова, с ума сводят. Невольно выгибаюсь, потираясь грудью с острыми, возбужденными сосками, и он грубовато стонет мне в рот. Отрывается, тяжело дыша, резко дергает полы рубашки, добираясь до моего тела.
Замирает на секунду, жадно рассматривая отрывшийся ему вид, выдыхает:
— Офигенная просто… Слов нет… Где же ты бегала все это время?
— Я-а-а… Я-а-а… — задыхаясь, пытаюсь набрать достаточно воздуха, чтоб сказать ему все, что о нем думаю, но не успеваю.
Юра наклоняется, прихватывает губами мой сосок, и тело тут же прошивает такая острая искра кайфа, что все слова теряются. Полностью.
Только дурман, привычный мой спутник наших с ним игр, остается и наползает все гуще и гуще.
В этом дурмане я ощущаю, как горячие губы по очереди прихватывают одни из самых чувствительных, оказывается, участков моего тела, опытно очень, грубовато, царапуче, но от этого еще слаще, еще острее, и поясница, похоже, сама гнется, чтоб к нему, чтоб ближе и ближе, максимально близко!
— Ну во-о-от… — он отрывается от моей груди, только губами, потому что ладони жадно мнут податливую плоть, ласкают.
Уже обе ладони, ведь я не сопротивляюсь больше, меня не требуется удерживать! —А то… Опять игры… Не терплю игры, Ведьма… И не надо со мной в это все играть…
— Но… Но… Это же неправильно… — беспомощно шепчу ему в губы,— если ты женат… Понимаешь? Неправильно…
— Если нам так хорошо вместе, то все правильно, — припечатывает он, одновременно жестко стискивая соски и пронзая меня всю острой болью, которая почему-то кажется сладкой и безумной.
Как и я сама.
Голова кружится, мир кружится, я лечу…
Это охотник подхватывает, словно пушинку, несет обратно на кровать.
Легко так, будто и не вешу ничего.
Странное , удивительное ощущение парения. И падения.
