Ну и от того, какая я дура мнительная.
А еще немного от того, что жуть как хочется помыться, а у него из удобств - только рукомойник на улице!
— Мне страшно, я хочу домой!"
"Мне двадцать семь, я попадала в разные истории, но эта… видимо,сдобренная сексом и дикой слабостью во всём теле, доканывает меня.
Понимаю, что надо тормознуть, что сама себя загоняю… Но не получается остановить истерику.
Охотник , вместо того, чтоб опять утешать меня привычным способом, которого я сейчас, хоть и жду, но врад ли выдержу, просто разворачивается и выходит.
И от этого рыдаю я еще громче и сильнее.
Зверь какой, болван бесчувственный…
Только секс ему…
Сейчас дверь вообще заколотит, замурует меня, и я навсегда останусь тут! Без маникюра, парикмахера и депиляции!!!
Юра возвращается с какой-то бутылкой из темного стекла, зубами открывает пробку и присаживается на кровать. Я от него шарахаюсь, как от огня. Естественная реакция тела на мучителя, наверно. Если он опять меня решить трахнуть, то там точно все сотрется.
Одна мозоль останется.
Но Юре, похоже, плевать на женские выбрыки, он легко ловит меня за ногу и бесцеремонно тянет к себе.
Не надо опять секса!
Не на-а-адо!!!
— Надо выпить, — спокойно и очень тихо говорит он.
Вообще, такая манера говорить очень пугает.
Ужасно опасаюсь людей, которые скандалят с умиротворённым лицом и тихо приказывают. Они ведь наверняка могут даже убить так же невозмутимо.
— Не хочу! — отталкиваю я бутылку.
Всегда казалась, что моя весовая категория - некий гарант того, что мужчина, желающий применить силу, получит отпор.
Конечно, в жизни отбиваться не приходилось физически, обычно хватало пары едких матов, но в этот момент скандал точно не поможет. И я кричу, так, на всякий случай, пытаясь сопротивляться. Меня скручивают по рукам и ногам. Горлышко бутылки насильно вставляют в рот.
— Успокоишься, поспишь, завтра решим, что делать,— тихо шепчет он мне в ухо. Наваливается, затыкает нос и вливает в меня…
Спиртягу!!!
Опаливает горло. Я вынужденно делаю глоток.
Спирт проваливается огненным комом в пустой желудок. И, когда меня отпускают, я снова реву.
Буквально минут через пять, пока Юра мельтешит перед глазами, тиская , убаюкивая, поглаживая своими жесткими лапами, я чувствую хмель. Действительно успокаиваюсь и покорно позволяю себя уложить обратно на кровать. Меня укрываю тодеялом, подоткнув его под подушку… так делала мама, давно когда-то. И это сравнение успокаивает окончательно.
Завтра решим, не сейчас.
