И как много в ней всего, о чем забывается в столице.
Питер — тоже столица. И там тоже есть ощущение, будто ничего, кроме этих каменных шпилей и ветра с Невы, и нет в мире.
А есть. Много чего есть, стоит отъехать всего на сто-двести километров.
На одном из больших полустанков, где поезд стоит более получаса, меня настигает звонок по вайберу.
Анькино лицо на экране выглядит злым.
— И какого черта? — рявкает она, не здороваясь. — Ты с ума сошла совсем?
— Угомонись, — спокойно отвечаю я, — я же тебя предупредила…
— Предупредила? — взвизгивает Анька, — это называется “предупредила”? —
Она берет телефон и с выражением зачитывает мне смс, которую я отправила уже с поезда, — “Аня, я уехала на родину, пока без меня, вернусь, позвоню”.
.. Ты с ума сошла? Совсем? Из тебя наш генеральный последние мозги вытрахал?
— Не надо про него, — кривлюсь я, — вообще не говори…
— А чего это? — не думает сбавлять тон Анька. Когда надо, она из пушистой зайки превращается в кровожадного кроля, прямо глаза красной дурнотой наливаются и голос понижается, — мне одной тут страдать?
— Ты-то чего страдаешь? — удивляюсь я, — я все тебе разгребла, подготовила… Все пароли знаешь, сиди себе, копошись…
— Ебнутая! — Анька, уже не сдерживаясь, визжит мне в экран, — Ты хоть знаешь, чего тут было? Чего тут твой бесноватый любовник устроил? Да меня три раза, Еблонская, ТРИ ГРЕБАННЫХ РАЗА вызывали к нему на ковер! И допрашивали! Страшные такие мужики! Особенно, приятель его бесноватый! Как только наизнанку не вывернули!
— И чего? Сдала меня? — поджимаю я губы, в принципе, ожидая всего… И этого тоже.
Вика, вон, с института тоже подружайка… Не постеснялась продать подороже… Может, и Анька…
— Дура, да? — неожиданно с обидой отвечает Анька, — совсем поехала мозгами?
Выглядит она при этом настолько расстроенной, что меня начинает мгновенно мучить совесть, и я говорю примирительно:
— Ну прости… Я чего-то…
— Ты чего-то… — передразнивает она меня, — дура… Если Вика так сделала, вовсе не значит, что все такие… Хотя, надо было тебя, дуру, сдать! Такой мужик… Ты бы видела его глаза сегодня… Мне прямо страшно стало…
— Вот и мне… — уныло отвечаю я, — страшно…
— Что такое? Что у вас случилось-то? Он… — тут Анька понижает голос, — он тебя… обидел? Ударил?
— П-ф-ф… — фыркаю я, удивляясь фантазии подруги.
Посмотрела бы я на того, кто бы меня посмел ударить… Может, даже фотку на могилке тряпочкой протерла бы.
