Потом тебе начнут названивать его шалашовки и рассказывать об их великой любви, которой я мешаю… При этом он не будет давать тебе развод, потому что все, что попадает в его лапы, становится его собственностью! Ему ты будешь нафиг не нужна, но выпускать тебя он не будет никуда! Может, уже так делает? Со мной он так сразу начал делать, но я любила! И думала, что он тоже так любит! А потом… Потом, когда ты не выдерживаешь его холодности, его злобы постоянной, и сбегаешь… Он мстит. Не сразу. Через время. Моего мужа, например, он буквально в землю вогнал.
Растоптал. Спустя три года после того, как я ушла от Юры. Он ждал, ждал подходящего момента… И дождался! Когда всё стало спокойно , и я уже забыла про него, он… — Наталья всхлипывает, сжимает пальцы, волнуясь. И в этот момент я четко вижу, что она не врет, — обанкротил, уничтожил моего второго мужа и довёл его до самоубийства. А я потом долго лечилась в психиатрической лечебнице, куда он меня засадил насильно. И если бы не мои родители… Надеюсь, у тебя влиятельные родители, девочка.
Или ты сама лезешь в пасть к этому тигру? Ты - игрушка?
Я не могу ничего ответить, слишком впечатлена рассказом, так похожим на правду. Все, о чем рассказывает сейчас бывшая Юры, вполне логично укладывается в его образ, в то, что я уже про него знаю. Знаю, но до сих пор толком не задумывалась, поглощенная… Да, как и Наталья когда-то, поглощенная его властью, его доминированием, находящая в этом своеобразное удовольствие…
Это удовольствие хорошо в короткие моменты.
А потом?
И к тому же… Мстить бывшей жене через ее нового мужа… Попахивает маниакальностью. А еще говорит о том, что он до сих пор ее любит. И,может, хочет вернуть?
Верней, хотел… Пока не нашел новую игрушку. Меня.
Я — игрушка?
Наталья смотрит на меня напряженно и жестко, слезы уже высохли на ее глазах.
А я замираю, так и не зная, как реагировать…
В это момент распахивается дверь в женский туалет, да с такой силой, словно ее ногой толкнули.
Возникший на пороге Юрий внешним видом сейчас очень хорошо ложится на недавний рассказ о себе.
Бешеный, жесткий.
Ноздри раздуваются, глаза горят.
Осматривает картину маслом, потом молча подходит ко мне и за руку выводит из туалета.
— Приятного вечера, Апполинария, — прощается со мной Наталья Кирсанова, но я не оглядываюсь.
Иду за Юрием, переваривая полученную информацию.
Он не спрашивает, о чем я говорила с его бывшей женой, просто ведет меня к столику, отодвигает стул, приглашая сесть.
