А ещё я не представлял, что творилось на дне этого рва, заполненного многовековым говноилом. Надеюсь, там не завелись мутанты, так как это могло сильно повлиять на мой план.
В общем, дело такое — все отважные герои во все времена пробирались во вражеский тыл через канализацию. Не будем придумывать велосипед и сделаем так же.
Я обошёл княжий замок, который в принципе был небольшим компактным архитектурным ансамблем и насчитал целых четыре сливные дырки. Две из них находились прямо около главных и запасных ворот, а вот две были, с другой стороны, в не очень освещённых местах.
Вот напротив одной из этих мы сейчас и лежали.
Рыжая попыталась ещё раз.
— Слушай, Бульдог, может как-нибудь по-другому придумаем? Ну не хочу я лезть в это гнилое болото.
А я в очередной раз вздохнул и внимательно на неё посмотрел.
— За те пятнадцать секунд с твоего последнего вопроса ты придумала новый план?
— Нет, — покачала головой она.
— Ну вот и я нет. Поэтому действуем по плану.
Больку мы взяли, по большому, стоять на шухере.
Ему это не нравилось. Но в случае нашего провала он должен был вернуться в гостиницу и ждать пока мы все снова тут не соберёмся. Точнее он должен проконтролировать и проспонсировать «звонок за счёт абонента». Предполагаю, что, померев в реальном мире, мы очнёмся как вечные герои неизвестно где и неизвестно как, но мы точно будем голые и без средств. В общем, имена наши известны, задача Больки была, в случае нашей гибели, переговорить с портальщиком и оплатить наш переход сюда.
И да, одеты мы были действительно как ниндзя-бомжи. «Мою прелесть» я даже не успел испытать в бою, но брать с собой на такое рискованное задание — даже моей отмороженности не хватало. Либо я утоплю её в этом говноозере, либо снимут с мёртвого тела. Так что все наши ценные вещи остались в гостинице под неусыпным присмотром наших спутников.
Но, собственно, на данный момент там оставался один спутник — лекарь Аристарх, который свой 18-ый ранг набрал не просто так и мог кое-что изобразить в реале.
Так что шмотки наши он точно сбережёт.
Больше всего это не понравилось Лысому. Молот свой он отдавал со слезами на глазах и раз десять спрашивал — нельзя ли его взять с собой? При этом он клятвенно обещал не умирать — клянусь вообще, зуб даю!
Но я был непреклонен. Оставил даже Томагавк с Маузером. Так что сейчас на мне были мои самые первые револьверы и тот самый первый трофейный нож, который было не жалко проебать, в случае чего.
