По-моему, он хотел взять фамилию жены, потому что она ему больше нравилась и просил меня проконсультировать насчет юридических последствий. На самом деле он использовал это как предлог… Ну, как вы сегодня… Если бы его не убили, я вам отвечаю — через некоторое время он бы пришел ко мне на работу.
— То есть это все же ваша фирма? — обвела я взглядом пространство кабинета.
— Вы знаете, у меня японский подход, — уклончиво ответил Алексей Романович. — Фирма не хозяйская, а твоя личная. В том числе и твоего напарника.
Я вообще считаю, что незачем покупать себе автомобиль и копить на него деньги. Если есть фирма, она может тебе его купить. Так же и со стиральной машиной и с другой техникой… Очень стимулирует, кстати сказать, производительность труда. Работаешь на фирму, ради ее интересов, а не на хозяина. Если хозяин — это я, то посмотрите на меня. Разве я выгляжу как буржуа? Вовсе нет, я такой же человек, как и вы…
— Подождите, это все, конечно, очень интересно, но… — Я прервала демагогию Алтуфьева, предполагая, что он далеко сейчас может уклониться от интересующей меня темы.
— Вы сами сказали, что неважного мнения о Порфирьеве как о человеке. Зачем же вы его хотели принять на работу?
— Из неудавшихся авантюристов иногда вырастают неплохие исполнители, — не стушевался Алтуфьев. — Главное — знать приемы в общении, использовать нужные инструменты, и все будет в порядке.
— А в чем заключался авантюризм Порфирьева?
Алтуфьев пожал плечами и ответил:
— Например, в игре с ценными бумагами в период нестабильной экономической обстановки в 1994 году.
Это потом он уже пришел к нам в фирму, прогорев на своих «МММ» и «Русской недвижимости». Потом он на меня обиделся и снова увлекся какими-то мифическими фантомными проектами, уехал в другой город. А потом вернулся и позвонил. Все равно позвонил мне, а не кому-нибудь другому… А то, что его убили, — что ж, если бы он остался в нашей фирме, я думаю, что этого бы не случилось. Я считаю, что лучше мало, но стабильно… Многие говорят, что я жадный.
А я говорю — я экономный! Чувствуете, как говорят в Одессе, две большие разницы?
Алтуфьев улыбался во весь свой прокуренный рот.
— Скажите, а вы не знаете человека, который был бы способен на то, чтобы…
— Не-а, — с доброй усмешкой прервал меня Алтуфьев и покачал головой. — Ответ на этот вопрос я оставлю в качестве вашей прерогативы. Вы ведь взялись за это дело, а не я. Мне смерть Порфирьева, по большому счету, неинтересна.
