Борис наморщил лоб и проговорил:
— Ну, был там парень какой-то, я не помню точно… Он еще со мной заговорил чего-то про футбол, кажется, но я… это… Плохо соображал тогда, говорить не мог. Да и не люблю я футбол…
Старший уже открыл рот, но я опередила его следующим вопросом:
— А как он выглядел, этот парень? Возраст, одежда, черты лица? Узнать его сможешь? Или фоторобот составить?
— Не-а, — подумав, виновато ответил Борис. — В куртке какой-то темной он был… Но узнать… Нет, не смогу, лица совсем не помню.
Спать мне хотелось.
Реакцией на его слова послужил очередной подзатыльник. Лицо старшего брата при этом было суровым и невозмутимым.
Я подумала, что, если бы старшой почаще отвешивал Борису подобные подзатыльники, тому не нужно было бы никакое… плохое зрение, чтобы откосить от армии — справка из психушки или травматологии была ему обеспечена, — но вслух ничего не сказала, просто вежливо поблагодарила за помощь, пообещала приложить все усилия, чтобы найти документы Бориса и, попрощавшись, покинула квартиру Сапожниковых…"
"В машине я закурила и предалась размышлениям.
Итак, что мы имеем: некий преступник похитил документы Бориса Сапожникова, по ним устроился в «Гладиатор» охранником, а затем, совершив убийство Алексея Порфирьева, просто-напросто сбежал. И сейчас, скорее всего, живет по своим настоящим документам, а может быть, и по новым «липовым».
Кстати, во время похищения паспорта говорил про футбол. Может быть, совпадение, а может быть, и нет…
Правда, при этой ясности многое остается неясным. Зачем он похищал документы? Почему он устроился охранником именно в «Гладиатор»? Потому что увлекался футболом? Если предположить, что он заранее планировал убийство Порфирьева, то на что он надеялся? Ведь месяц назад, когда лже-Сапожникова приняли на работу в бар-ресторан, Порфирьев еще находился в Москве, и практически никто не знал, что он планирует вернуться в родной Тарасов.
И потом, на что надеялся преступник, устраиваясь на работу? Что Порфирьев когда-нибудь зайдет в «Гладиатор», где его можно будет грохнуть? А когда это будет и при каких обстоятельствах — откуда он мог знать? Порфирьев болельщиком не был, и постоянным посетителем «Гладиатора», следовательно, быть не мог.
