Пока ты не взял чужое, ты был в безопасности, потому как не нарушил запрет, но как только ты совершил запрещённое действие, взяв чужое, ты сам подставил себя под удар. Ну, мог бы купить, в конце концов, Сашуля. Я бы не стал заламывать цену. Мог бы попросить вещь в подарок. Всё же просто и элементарно. К сожалению, на это у тебя толку не хватило. Но, тебе повезло – я сегодня добрый. Совсем скоро я снова обрету положительную энергию. Вселюсь в юное, здоровое тело одного знакомого тебе мальчика. Заживу, как человек, в прямом смысле этого слова.
Ты же пока посидишь здесь, подумаешь. А когда переселение закончится, я тебя отпущу. Ничего обещать и подписывать не нужно, и убежище это будет вашим. Можете делать с ним всё, что хотите. Очень хорошо, по моему мнению, водить сюда дам. Темнота, страх, тени всякие прыгают по стенам, и тут ты – герой спаситель. И знамя своё заберёшь, и вот это…
Начальник охраны достал из груды стекла две коробочки. В одной был Орден Ленина, в другой – Орден Трудового Красного Знамени.
– Эти ордена когда-то висели на знамени, а завтра они погасят все ваши кредиты, дурачьё. Как грамотно продать – скажу позже. А теперь – не скучай.
С последними словами толстяка фонарик в руке Александра внезапно погас. Попытки реанимировать устройство ни к чему не привели. Запасной фонарик тоже отказывался функционировать. Телефон не включался. Темнота сомкнулась над ним. Он попробовал идти, но тут же упёрся в шершавую стену. Взял левее – тот же результат. Ещё левее – снова неудача. После сотой, наверное, попытки Александр опустился на пол и закрыл лицо руками.
Он предал своих друзей, попавшись на такую простую, детскую уловку. Ему было очень стыдно и обидно. Лицо горело, слёзы сами текли из глаз. Оставалось одно – ждать. В кармане была, конечно, зажигалка, но она тоже не работала, а на ощупь вокруг была одна сплошная шершавая стена, выкрашенная тёмно-зелёной масляной краской – её Александр заметил в самом начале.
Катя сидела у постели Игоря. Она смотрела на его бледное личико и ни о чём не думала – её мозг извергал обрывки мыслей, образов, даже не пытаясь сложить их в единую картину.
Антон уехал. Уехал спасать сына. Она отпустила его, понимая, что это всё бесполезно. Это всё бесполезно. Содержимое очередной ампулы скользнуло по трубке. Катя всё же давала эту жидкость ребёнку, несмотря на запрет мужа. После приёма щёчки его розовели. Иногда он шевелил ручкой, иногда открывал глазки, затем снова проваливался в пучину своего ужасного сна.
