Семёнов показал охраннику какую-то книжечку – тот сразу же потерял к гостю всякий интерес. Они поднялись на лифте на пятый этаж.
– Екатерина, надеюсь, врач уже в курсе моего визита? – поинтересовался доктор.
– Его нет – уехал, – виновато ответила она.
Доктор вздохнул.
– Ну что же, осмотрим пока так.
Доктор переоделся в идеально выглаженный белый халат, помыл руки в туалете, обтёр их антисептической салфеткой, и только после этого вошёл в палату.
Игорь, как и прежде, лежал без движения. Попискивал монитор, выдавая непонятные зигзаги, едва слышно жужжали вентиляторы в аппаратуре.
Доктор осмотрел мальчика, послушал лёгкие и сердце, осмотрел всё туловище, вплоть до пяток. Закончив осмотр, доктор снял халат и жестом пригласил родителей в коридор.
– В общем, картина понятная. Я учился в Англии – там как раз есть клиника, где изучают подобные состояния, и мне посчастливилось унести с собой часть бесценных знаний. Диагноз, в принципе, ясен. Честно говоря, я думал он будет немного другим, но осмотр, увы, показал обратное.
– Что у него? – почти хором спросили Катя и Антон.
– Название сей хвори вам мало что даст. Объясню проще: в мозге мальчика образовалась большая зона торможения. Сигнал просто не проходит туда. Эта зона как бы спит, и разбудить её обычными средствами невозможно. Состояние мальчика будет с каждым днём ухудшаться. Но это поправимо. Английские учёные уже долго работают над этой проблемой, и есть определённые успехи. Они создали препарат Авотоканотон. Препарат зарегистрирован только в Англии, больше нигде.
Но, скажу я вам, это – прорыв. Лекарство творит чудеса. Правда, достать его в России невозможно. К счастью, у меня есть человек, который сможет привезти препарат сюда.
– Ну, так позвоните ему! – воскликнула Катя.
– И ещё, – доктор замялся, – Я обязан сказать – это очень дорого.
– Сколько? – сухо спросил Антон.
– Два с половиной миллиона рублей за курс, – грустным голосом выдал врач.
– Ничего себе! – воскликнул поражённый Антон.
– Господи! – запричитала Катя.
– Понимаете, – виновато заговорил доктор, – Человек, получается, провозит препарат контрабандой. Это большой риск. К тому же, формула лекарства очень схожа с формулами опиоидов. Уже ходят слухи, что его хотят внести в список запрещённых веществ – понимаете, о чём я говорю?
– Наркотики? – с подозрением глядя на Семёнова, ответил Антон.
– Верно, только это – не они. Но закон, если он будет принят – всё равно закон. С ним не поспоришь.
