Для моего восприятия это пока представлялось слишком тонким — все равно что с первого раза запомнить и воспроизвести на пианино часть мелодии, если ты не музыкант. Да, кстати, музыка… я задумался: музыкантом я не был ни в одной из прошлых жизней, но мне подумалось, что всю эту сложную для восприятия тональность можно разделить на несколько относительно простых частей, все равно как разобрать на ноты. Только вместо нот здесь будут вполне понятные мне магические символы.
— Ваше благородие! — позвал я Талию. — Поищите, нет ли здесь листка бумаги и ручки.
"
"— Ваше сиятельство, бегу, бегу! — через минуту она появилась с блокнотом, вероятно принадлежавшем виконту Веселову и огрызком карандаша. — Вырвать лист?
— Нет, давай как есть и еще недолго посиди тихо, — она снова поднялась наверх, и я, положив ладонь на выемку на консоли, сосредоточился. Открыв глаза, сделал первую пометку в блокноте, снова сосредоточился, и процедура повторилась несколько раз. На последней странице блокнота появилось несколько пиктограмм на лемурийском, смысл которых в этом мире доступен только мне.
Теперь оставалось сложить эти знаки в этакую мелодию и проиграть ее, модулируя направленный эрминговый поток. Да простит меня виконт Веселов: я направил руку на консоль и пустил поток. Вышло со второго раза: вимана вздрогнула, засветились стеклянные окошки приборов, шевельнулись стрелки. И тут же раздался радостный возглас Талии:
— Хвала Аиду! Ты — гений! — она плюхнулась на свободное кресло, держа открытую бутылку пива.
— На, выпей глоточек — Иван Сергеевич угощает.
— Только он не знает об этом, да? — я взял бутылку из ее руки и отпил пару глотков.
— Смотри, не напивайтесь! Взлетаем, капитан Елецкий! — скомандовала баронесса.
— Как прикажете, — я потянул рычажок с красной риской на себя — под днищем раздался негромкий визг, нарастающий по частоте, переходящий в писк. Вихревое поле входило в рабочий режим.
Плавно вимана оторвалась от лужайки, разворачиваясь от особняка Евстафьевых в сторону затона. Довольно быстро я освоился с управлением.
Оно мало чем отличалось от «Тульчанки», на которой меня учил летать отец. В принципе виманы более безопасны в полете, чем самолеты или вертолеты в недавно покинутом мной мире. Если что-то случается с основным кристаллом гирвиса (их бывает несколько в некоторых моделях), то вихревое поле затухает медленно — не менее трех-пяти минут — и машина успевает опуститься на землю достаточно плавно. Хотя бывают довольно жесткие посадки.
