— А во-вторых, мы полетим в «Ржавый Париж», и там оттянемся от души. Деньги у меня есть — у папы забрала пятьдесят рублей! — Талия подмигнула мне.
— Как ты сказала? «Оттянемся»? — я прекрасно понимал, что баронесса имела в виду, но откуда в местном молодежном сленге слово из другого мира? Я его здесь точно не ронял.
— Да. Ты что не понимаешь? Оттянемся — значит развлечемся до полного обалдения. Так что будет что вспомнить, — пояснила она, сделав еще затяжку.
— Ах, вот ты о чем… То есть оттопыримся, круто гульнем, — меня начал пробирать смех.
— Да! — воскликнула она. — Сильно сказал: оттопыримся! Круто гульнем! Граф Елецкий, клянусь, иногда ты можешь быть интересным. В общем, все, я переодеваюсь. Можешь подглядывать, если хочешь, — баронесса выкинула окурок в окно и подошла к шифоньеру. Открыв дверку, повторила: — Оттопыримся! Круто оттопыримся! Только бы не забыть.
Она стянула с себя платье, оставшись в нижнем белье и сообщила:
— В том клубке часто выступает «Елда». Может сегодня будет, — достала кожаную куртку с клепками и спросила: — Если в этом поеду, нормально будет?
Талия Евклидовна стояла передо мной накинув куртку, но с практически голой задницей.
И бюстгальтер был на ней лишь номинально, едва прикрывая весьма полные груди.
— Может, стоит твои милые ножки во что-то спрятать? Ночами холодно, — заметил я, одновременно думая: «Елда»… здесь снова «Елда» — музыкальная группа, играют в стиле тандерклапс. Это слово пришло к нам от чертовых бритишей. Тандерклапс в переводе означает громовые раскаты.
И как бы я скверно не относился к бритишам, мне их музыка нравится — много в ней энергии. А «Елда» вроде как не слишком популярная в Москве, но отчего я снова натыкаюсь на это название?
— Тогда это… — она снова полезла в шифоньер. — Тем более так меня папа не выпустит.
Пока Талия Евклидовна одевалась у меня возникло предположение, этакое зыбкое, но все же имеющее основу: уж не связана ли баронесса с клубом «Кровь и Сталь», что на Махровской? Она — поклонница «Елды», пока не ясно, насколько ярая; она, если идет «оттянуться», то надевает одежду, вроде той, что была на моем вчерашнем собеседнике в Варшавской башне; на ней интересный медальон.
Да, все это может быть лишь данью моде, но мало ли…
— Ваше благородие, а что у вас за медальон? Можно посмотреть? — я подошел вплотную и тронул медный кружок, свисавший с ее ошейника. На медальоне проступал крест с рогами, венчавшими верхушку и точкой вверху — не что иное, как знак Аида. Аид — брат Морены.
