Если после моей победы, той 19 апреля в четверг, все страхи мигом слетели с госпожи Синициной, то теперь она снова начала погружаться в нарастающие переживания.
Из всего этого напрашивался вывод: Сухров с дружками нечто затевает. Может он собирался привлечь банду долговязого? Косвенно такой поворот подтвердился бы, если б поединок он решил провести не на пустыре за школой, а в Шалашах. У меня возникла шальная мысль, что в поединок могла вмешаться сама Гера, благоволившая семье Суровых. Но посмотрим. Сейчас нет смысла гадать, что будет в понедельник.
Нужно лишь спокойно готовиться к этому для кого-то роковому дню."
"Проводив Айлин домой, успокоив ее чем смог, я пошел готовится. Перед обедом позанимался упражнениями из лемурийской боевой техники, сожалея, что до сих пор не обзавелся тряпичным манекеном для отработки ударов. Потом удалился в свою комнату и устроился на полу, в позе удобной для магической практики. Мне показалось, что здесь до сих пор пахнет акацией — тем волшебным ароматом, который принесла с собой Артемида.
Я мысленно улыбнулся ей и еще раз поблагодарил за утренний визит.
Особняк Евстафьевых располагался по ту сторону Бобрового затона, в месте живописном, не слишком поменявшимся за последние триста лет со времени начала большого столичного строительства. Небо здесь не заслоняли уходящие ввысь башни, такие как в центре. Особнячки князей Шубиных и Трубецких, графа Орлова и Нагатина остались в том великолепном виде, каком они запечатлены на картинах Всеволода Раевского: с обширными лужайками, сходящими к водной глади, буйными садами и роскошными клумбами.
Евстафьеву Евклиду Ивановичу сказочно повезло купить внушительный особняк, принадлежавший ранее роду Крушинских, который, увы, обнищал, и стремительно распродавал все.
Я с мамой добрался сюда к восемнадцати часам, как было назначено. На лужайке перед огромным особняком Евстафьева уже стояло четыре виманы, справа на площадке, примыкавшей к хозяйским постройкам, виднелись роскошные эрмимобили и даже запряженная лошадьми карета.
В этих местах, окруженных старинными особняками, пользоваться лошадной каретой, считалось особым шиком. А возле клумб с благоухающими розами неожиданно восстановилась моя память относительно семейства Евстафьевых, которая с заселением в это тело Астерия, дала какой-то сбой. Вдыхая аромат роз, я вспомнил все: и забавные проделки Талии, и ее мачеху, часто улыбавшуюся мне, и самого барона, явно неровно дышащего к моей маме.
