За ними подтянулись учащиеся других классов, обступая полукругом.
— Тебе конец, Елочка! Жди понедельника и трепещи! — злобно проговорил Сухров, хотя эти слова с его разбитых губ звучали смешно.
— Пиши завещание! — влез Лужин.
Последнего я проигнорировал, а графу ответил:
— Еграшка, я могу тебе прямо сейчас повторно расквасить нос. Вспомни, как ты на четвереньках ползал передо мной и выплевывал осколки зубов. Ты для меня не соперник, а жалкая тряпичная кукла. Даю времени до понедельника, чтобы принести публичные извинения, иначе ты будешь снова унижен и опозорен.
Сухров побагровел, его лицо стало неотличимо цветом от разбитых губ. Он яростно сопел носом, не в силах подобрать слов. Воспользовавшись его замешательством, я провозгласил:
— Эй, ну-ка, в сторону! Дорогу княгине Ковалевской! — взял Ольгу под руку и повел через расступавшуюся толпу.
— Кто бы мог подумать, Елецкий, что ты такой непростой! Ты — красавчик! — со смехом сказала Ольга уже поднимаясь по лестнице и поцеловала меня в щеку.
Возможно, она одарила поцелуем вовсе не от наплыва эмоций: у нее яркая помада, и на моей щеке остался след.
Такой след, что когда я зашел с княгиней в класс, то снова оказался в центре внимания.
— Ого! Даже так⁈ — произнесла Татьяна Булевская, глядя на меня задорной улыбкой.
— А как же Синицына? — раздался голос с дальнего ряда.
Я сел на свое обычное место, рядом с Айлин и уже она подсказала причину особого внимания класса к моей персоне:
— У тебя помада на щеке.
— Черт! — я обернулся к Ковалевской, она улыбнулась в ответ не без ехидства.
— Айлин, прости. Очень некрасиво вышло, — достав платок, я принялся тереть щеку.
— Мне все равно, — сказала госпожа Синицына, обняла меня и нарочито долго поцеловала в губы.
Может мне показалось, но после этого поцелуя Айлин вроде как повернулась на миг к Ковалевской. После звонка на урок в класс зашел граф Сухров и все, кто был с ним на перемене под портиком. Сухров шел по проходу со стороны Айлин. Я несколько напрягся, ожидая какой-нибудь подлости от него, но Егерам прошел молча, не глядя в нашу сторону.
После занятий я собирался съездить в банк и получить доходные проценты за первый квартал с «Томского Литья». Около двух лет назад, по подсказке графа Голицына я купил акции этого завода, специализирующегося на литье заготовок из цветных металлов. Вложил все подаренные отцом деньги, которые вместе с моими накоплениями сложились в довольно приличную сумму. Вложил и не прогадал — предприятие шло в быстрый рост.
