— Прости, я не хотела тебя обидеть, — ответила Синицына.
— Да ты меня не обидела. Мне-то что? Молодожены, черт вас! — княгиня явно проняли слова Айлин.
А я стоял, наблюдая с тревогой за приближением хромающего Сухрова и его приятелей, и не знал, что ответить Айлин, да и Ковалевской. Какие слова произнести в этой неловкой ситуации?
— В общем, вы тут сам, без меня, — решила Ольга. Задержав на мне взгляд синих, рассерженных глаз, напомнила: — С тебя, Елецкий, платье. Я не шучу. Будешь выбирать его только в моем присутствии.
Можно в это воскресенье. Как надумаешь — скинь сообщение на мой терминал. Иначе я рассержусь.
Вот это поворот. Два поворота с переворотом. Я даже забыл прикурить.
Мы с Айлин стояли в молчании. Я то смотрел вслед Ольге, быстро уходившей в сторону школы, то на госпожу Синицыну, и думал: действительно, зачем она так при Ковалевской? Айлин на самом деле желает того, что произнесла? Или хотела показать княгине, что у нас с ней теперь гораздо более чем просто дружба? Эх, странные женские штучки — в них всегда эмоций гораздо больше, чем логики.
А Ковалевская, она… Она на самом деле приревновала? При ее высокомерии по отношению ко мне, никогда прежде я даже не думал о встрече с ней в выходной, а тут сама напрашивается. Конечно, платье — это лишь повод. Ничто не мешало ей заказать новое в летающем магазине — уже бы доставили прямо к ее ножкам.
— Она, видите ли, не шутит… — вдруг сказала Айлин, глядя в след княгине. — Я тоже не шучу, Саш.
Жутко хромающий граф Сухров и вся его шайка подошли к нам совсем близко, и я, взяв Айрин под руку, поспешил в сторону школы.
— Саш, почему ты молчишь? Тебе безразлично, что я сказала? — продолжила Синицына, быстро перебирая ножками рядом со мной.
— Конечно же нет. Меня это очень тронуло. Просто не знал, что ответить. Если ты все это сказала именно для Ольги, то зря так, — я наконец прикурил, неловко придерживая сигарету правой рукой. Ладонь распухла и ощутимо ныла — расплата за удар Сухрову в челюсть. Пара зубов у него, наверное, вылетела — сплевывал он не только кровь.
— Для нее тоже. Но прежде всего для тебя. Скажи правду, ты хочешь сделать это со мной? Правду, Саш, я не обижусь, — настояла она.
— Хочу. Только если ты сама этого хочешь и, если в этом не замешано желание кому-то что-то доказать, — на ходу я крепко затянулся, едва не закашлявшись.
— Я очень хочу, чтобы ты, именно ты стал моим первым мужчиной, — внятно произнесла госпожа Синицына. — У меня сегодня до вечера никого дома не будет.
