Там есть такая магическая изюминка, которую без моей помощи вряд ли кто расшифрует. Говорю это не в качестве хвальбы. Просто оно так и есть. И поэтому я не опасаюсь даже князя Урочеева, — я не зря упомянул сейчас главу Ведомства Летающих Машин, надеясь, что Голицын хоть намеком прояснит, отстранили этого мерзавца от должности или нет. Однако Жорж Павлович молчал, то ли не желая говорить при баронессе, то ли не имея никакой свежей информации. И я лишь добавил: — Ни через Урочеева, ни через каких-либо британских шпионов секрет ускорения виман к нашим врагам не уйдет, потому как даже зная принцип, они не смогут они его воспроизвести на магическом уровне — есть там особые тонкости.
Я смотрел на медленно садившуюся «Эльзу» — виману Евстафьева. Что сейчас будет… Очень интересно. И еще интересно: первой выскочит из люка моя мама или все же отец Талии? Готов делать ставки, что Елена Викторовна в силе своего возмущения опередит барона.
Так оно и вышло: едва открылся люк, как на траву спрыгнула графиня и, вонзая каблучки в мягкую землю, часто спотыкаясь, поспешила к нам.
А дальше мама меня очень удивила. Вместо того чтобы продолжить сердитую волну, поднятую ей в сообщениях через эйхос, графиня подбежала и обняла меня, затем метнулась к Талии, обняла ее и воскликнула:
— Артемида, слава тебе! Спасибо, Величайшая! Целы мои дети!
Краем глаза я видел, как из второй виманы вышел Иван Сергеевич Веселов с женой, за ними семья Талицких. Граф Голицын направился к ним, благодушно здороваясь. А потом вдруг призвал всех к вниманию и сказал:
— Господа! Есть значительные подозрения, что некоторые из вас прибыли сюда, чтобы отчитать этих отважных молодых людей за нехороший поступок.
Якобы за нехороший поступок, — подчеркнул он и с улыбкой покосился на меня. — Но смею вас заверить, господа и уважаемые госпожи, — он мило улыбнулся виконтессе Веселовой, — помимо мальчишеской шалости, которую проявил граф Елецкий, он решал вопрос очень важный. Вопрос крайне полезный для нашей империи и, возможно, в будущем для всех нас.
Александр Петрович участвовал в научном эксперименте, который теперь можно считать удавшимся. Осталось дело за малым — более детальном исследовании его результатов. И если все сложится так, как мы планировали, то я лично буду хлопотать перед имперской канцелярией о заслуженной награде для графа Елецкого. Так что не ругать его требуется, но хвалить! Хвалить, господа!
Честно говоря, у меня в душе возник протест. Ярый такой протест.
