— Так, Талия, помолчи немного, — попросил я, устроился на поваленном стволе старого дуба и закурил.
Скурив сигарету, я обдумал почти все, за исключением некоторых организационных вопросов и, включив эйхос, наговорил графу Голицыну следующее сообщение:
«Доброго дня, Жорж Павлович! Очень надеюсь, что это сообщение настигнет вас днем, а не вечером. А еще лучше, если этим утром. Я сейчас нахожусь где-то в лесах на северо-востоке от Москвы. Вимана наша поломалась, мы вне сети и нет возможности определить местоположение.
Мы это я, как вы догадались, граф Елецкий, и баронесса Талия Евклидовна Евстафьева. Она также стала жертвой моего научного эксперимента. Подробности об этом позже, при личной встрече. Очень прошу вас при первой же возможности отправиться на наши поиски по сетевой метке моего эйхоса. У меня к вам срочное и очень важное дело. Замечу, дело взаимовыгодное и вы точно не будете разочарованы. Я в этом уверен настолько, что посмел вас отвлечь своим обращением в ваш выходной день.
Пожалуйста, ответьте при первой же возможности!».
— Астерий, а какой эксперимент? А? Мы правда стали жертвами? — посыпались вопросы госпожи Евстафьевой. — И вообще, дай сигарету. Сам тут куришь, имей совесть!
При обращении «Астерий» меня точно иглой кольнула. Вот же чертовка!
— Дорогая, давай познакомимся еще раз: я — граф Алесандр Петрович Елецкий. С этим разобрались, да? — открыв коробочку «Никольских», я позволил ей угоститься.
— Да, но иногда ты — Астерий. Сам говорил.
Вот я и решила, что сейчас то самое «иногда», — она поднесла фильтр к своим милым сочным губкам, прикурив от моей зажигалки, приблизила свое лицо к моему и доверительно сообщила: — Мне очень нравится имя «Астерий», — и поцеловала меня в губы.
Поцеловала коротко, но так, что в известной области моих брюк тут же вырос твердый холмик.
— Хочешь меня, да? — Талия безошибочно почувствовала мое состояние. — Ну так не будь таким стеснительным — возьми!
Я смял баронессу в охапку, сжимая ее тяжелые груди и снова наслаждаясь поцелуем.
Сунул ей руку между ножек, помяв там ее чувственное тельце и сказал:
— Нет сестренка, мы идем дальше!
— Аид тебя дери! Ты сумасшедший⁈ — она возмущенно смотрела на меня влажными зелеными глазами и нервно курила. — Ну почему ты снова издеваешься надо мной!
Дальше мы шли молча. В ее обидах есть неоспоримый плюс — хоть не болтает постоянно, и в тишине есть возможность обдумать многие важные вопросы.
