Одна твоя беда липнет к другой и скоро их для тебя станет так много, что ты проклянешь тот миг, когда согласился принять предложение Охотницы. Заметь, она ничем не помогла тебе и вряд ли поможет. Она может только брать, ничего не давая взамен. Если бы ты проявил мудрость и принял мое предложение, то жизнь твоя здесь стала бы легка и беззаботна. Слышала, тебя очень влечет княгиня Ковалевская? У тебя встреча с ней сегодня? Да, да, уже наступило то самое воскресенье. Но ты в лесной глуши, и нет возможности выбраться.
Ты обманешь княгиню и на встречу не придешь, нанеся ее сиятельству большую обиду. Я назвала лишь одну мелкую неприятность из тех, которые тебя ждут. Подумай, Астерий."
"— Ты предлагаешь, помочь мне с княгиней? — я не сдержал улыбку. Боги, они иногда как дети, им свойственно драматизировать. Да, если я не приду на встречу с Ковалевской, то выйдет некрасиво; Ольгу да при ее характере это очень заденет. Но это же не трагедия всей жизни, верно? — Царица Небес, если это так, то… давай заключим сделку, — предложил я.
— Поскольку поцелуи между нами начали приобретать особую ценность, можем потупить так: ты мне поможешь с княгиней, взамен я со всей человеческой страстью поцелую тебя. Можно даже допустить этому какое-то приятное продолжение, пока не видит Перун.
Я ожидал, что она сейчас вспылит. Еще бы такая наглая подковырка с моей стороны. Но супруга Громовержца рассмеялась и сказала:
— Ты мне нравишься все больше. Своей дерзостью и игривым умом. Все что ты пожелал, может случиться.
Но только, если ты примешь мое предложение. В этот раз оно еще проще прежнего. Можешь даже поступать с младшим Сухровым как заблагорассудится — я не стану вмешиваться. Но откажись следовать по пути своего отца: забудь о тайнах древних виман. Ты просто не понимаешь, куда лезешь своим неуместным интересом.
— Прекраснейшая и Величайшая… — я медлил с ответом, стараясь сказать так, чтобы не вызвать ее гнев и чувствуя, что за моей спиной стоит испуганная баронесса, — мне от этого не так легко отказаться.
Ты же знаешь, Астерий не склонен к предательству. Тем более к предательству памяти дорого мне человека — моего отца. Мы это уже обсуждали, Величайшая. Давай больше не будем возвращаться к вопросам, в которых я не могу уступить.
— Астерий! Он тебе не отец! Не говори глупости! — вспыхнула она, в глазах Геры зачалось недоброе свечение.
— Я принял то, что этой жизни он мне отец. И я здесь никто иной, как граф Елецкий Александр Петрович.
