— Ладно, госпожа Евстафьева, придется осуществлять ваш план дальше, — согласился я, скромно воспользовавшись предложением баронессы, поводил пальцем по ее тверденькому соску и повернулся к бару.
— Какой ты молодец! — она взвизгнула от восторга. — Мне бы еще помыться. Зря только ванну принимала. Все тело липнет. Даже между ног так, будто пять раз кончила. Слушай…
Она застыла, и я побоялся, что в этот редкий миг тишины в ее милой головке родится еще какой-нибудь гениальный план. Взяв початую бутылку с кубинским ромом, я налил немного в керамическую чашечку.
— И мне налей, — Талия подставила хрустальный бокал.
Ей я налил меньше, чем себе, опасаясь, что алкоголь может стать серьезным катализатором идей баронессы.
— Давай так, — она выпила, скривив личико, и потянулась к полке с конфетами, — ты опустишь машину пониже, и я искупаюсь прямо в реке? В самом деле, надо же мне смыть весь этот позор!
— Как ты думаешь, что будет, когда виконт Веселов выйдет к стоянке виманы, чтобы отвезти усталую супругу домой, и обнаружит, что «Стрижа» нет? — одним глотком я осушил чашечку с ромом.
Мелькнула забавная мысль: «Хорошо, что мама не видит!» и мне стало смешно: «Эх, Астерий!».
— Саш, не будь как папа. Ну какая разница, что будет? Охранники скажут ему, что на его машине мы улетели. Мы же все-таки не чужие. Он успокоится, вызовет эмрик и уедет. Или вообще вызовет другую виману, — пояснила она. — Давай, опусти машину до воды. Я быстро искупаюсь.
— В общем, играем ва-банк, оттягиваемся по полной, да? — я налил себе еще несколько глотков, в животе растекалось приятное тепло — ром мне понравится.
— Да! — радостно поддержала она. — Круто оттопыриваемся!
— Посмотри, может здесь есть что-то для тебя из одежды, — сказал я указав на платяной шкаф и направился к лестнице. Ладно, подыграю ей, опущу «Стрижа» до уровня реки. Вода в апреле почти ледяная, но если баронесса «оттопыривается», то пусть «оттопыривается» по полной.
Устроившись за консолью, я отвел «Стрижа» дальше от лодочной станции — ни к чему всякие свидетели предстоящего заплыва баронессы.
Включил прожектор со стороны входного люка и подумал о том, что утро для нас, скорее всего, будет очень недобрым. Несомненно, предстояли объяснения с Веселовым. Я извинюсь перед ним, предложу денежную компенсацию. Он вроде как слыл человеком добрым, поймет: наше дело — молодое, шальное. Но еще предстоят объяснения с броном Евстафьевым и моей мамой.
